– Что говорят врачи? – осторожно спросила Фэй, забирая тарелку с бутербродами.
– А нам обязательно говорить об этом?
– Нет. Но я волнуюсь.
Крис тяжело вздохнула.
– Плохи дела, Фэй. Честно говоря, очень плохи.
У Фэй волосы на затылке встали дыбом.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что сказала. Лечение пока не дало никаких результатов – помимо того, что меня постоянно мучают тошнота и рвота и начали выпадать волосы. Но, конечно, есть и свои плюсы – я так постройнела, что мне незачем потеть в зале.
– Даже не знаю, что и сказать.
Крис отмахнулась.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом. Веди себя как обычно. Чего новенького?
– Ты не читаешь газет?
Крис устало покачала головой. Фэй вышла в коридор, достала «Дагенс индустри», лежавшую в скрученном виде у нее в сумочке, вернулась с ней в гостиную и положила газету на живот Крис.
Бросив быстрый взгляд на Фэй, та открыла газету и перелистала ее, ища нужную статью.
Пока подруга читала, Фэй доела остатки бутербродов с икрой. Она не разделяла отношение подруги к икре из тюбика.
– Просто невероятно, – проговорила Крис и сложила газету. – Ты ожидала, что они столько напишут?
– Нет. Но самое главное, что за это ухватились обе вечерние газеты и «ДН». Плюс новостные сайты, Фейсбук и прочие соцсети.
– Ты, наверное, вне себя от счастья?
– Пока еще рано радоваться.
– Ты скучнее, чем я, – а я как-никак умирающий лебедь… Но это дело надо как-то отметить. Как думаешь, скоро мне подкатят капельницу с кавой?
– Не надо, Крис. Мы отпразднуем потом, когда все останется позади. Когда ты поправишься.
Она заставила себя улыбнуться.
– Как жизнь после обручения?
– Потрясающе. Насколько это возможно, когда тебя рвет по три раза за час. Юхан каждый день подает мне завтрак в постель.
– Но ты не ешь?
– Не ем, но он об этом не догадывается. А у меня язык не поворачивается сказать ему, что если б я съела, то через полчаса меня вытошнило бы его завтраком.
– Когда свадьба?
– В этом-то и проблема. Юхан хочет, чтобы она состоялась в течение года и все такое. Прямо не знаю, что случилось с современной молодежью, откуда у нее такие консервативные замашки… Боюсь, у меня не хватит на это сил.
Фэй не стала уточнять, что Юхан всего лишь на пять лет моложе Крис и потому вряд ли подходит под определение «молодежь». Вместо этого она посмотрела на подругу серьезным взглядом и сказала:
– Ты должна объяснить ему, что пока не можешь.
Слова прозвучали куда более строго, чем она предполагала. Ей не хотелось, чтобы Юхан давил на подругу. Крис должна созреть. У нее впереди масса времени.
– Проблема в том, что иначе это дело вообще не состоится. У меня есть неприглашенные гости в виде опухолей, которые тоже пожелают присутствовать.
– Лечение поможет. Должно помочь.
– Посмотрим, – проговорила Крис и отвернулась к стене.
Вскоре она заснула. Фэй накрыла ее пледом и похлопала по коленке, затем тихонько выскользнула из квартиры, заперев дверь своим ключом. Спускаясь по лестнице, почувствовала, что совсем упала духом. У Крис всегда был наготове смех – но сейчас она, похоже, настроилась умирать.
В экономических новостях по телевидению показывали в виде графика, насколько за день упали в цене акции «Компэр». Фото, снятые у входа в головной офис компании на Блазиехольмене, перемежались сценами у ворот виллы Яка на Лидингё. Но никому из журналистов не удалось разыскать его самого.
– Где же он прячется? – пробормотала Керстин, сидящая на диване рядом с Фэй и не сводившая взгляда с экрана телевизора.
– Наверняка совещается с PR-консультантами, которые хмурят брови и рассказывают ему, что именно он должен отвечать журналистам.
– И это поможет?
– Скорее всего, нет. Но консультанты смогут выкатить ему огромные счета за свои бесполезные советы. – Она повернулась к Керстин. – Ты ведь была сегодня у Рагнара? Как там дела?
Та покачала головой.
– Ты же знаешь – я не люблю об этом говорить.
Кивнув, Фэй решила на этот раз пойти ей навстречу.
Як продолжал скрываться, и с каждым часом фрустрация журналистов лишь нарастала. Когда в гостиную вошла Жюльенна, Фэй тактично переключилась на другой канал. Она собиралась пойти укладывать дочь, но Керстин предложила взять эту задачу на себя. Между Фэй и Керстин существовала некая эмоциональная связь, а Жюльенна была их общим сокровищем. Сейчас Керстин уходила в свою квартиру только на ночь, и Фэй это более чем устраивало.
Из комнаты дочери донесся смех, и Фэй улыбнулась. В ее жизни есть Жюльенна и Керстин – разве этого не достаточно? Обязательно ли ей уничтожать Яка? Жюльенна всегда обожествляла отца, а ребенку нужны оба родителя. Даже несмотря на то, что у Яка не всегда находилось время для дочери, даже притом, что Жюльенна иногда плакала, собираясь к папе. Фэй знала, что это естественно для детей, переживших развод родителей, – вечная боязнь расставания.
