Вместе они смогли убедить Типпа расцепить мертвую хватку, которой он держался за Киву, чтобы перенести его к ней в кровать, где мальчик вновь прижался к ней, всхлипывая в ее уже промокший свитер.
– Я могу что-нибудь сделать? Принести что-то? – спросил Джарен. – Как-то помочь?
Он, очевидно, не представлял, что тут можно сделать, и Кива его понимала. Она лишь однажды видела Типпа в таком состоянии – в день смерти его матери. Той ночью она часами держала его в объятиях и сегодня намеревалась делать то же самое, пока он не будет готов к новой встрече с миром.
– Ничего не нужно, спасибо, – ответила Кива. Она погладила Типпа по шелковистым рыжим волосам и добавила: – Ему просто нужно время.
Джарен кивнул: он, казалось, не был уверен, стоит ли уходить.
– Ступай, – подбодрила его Кива. – Я пригляжу за ним.
– Знаю, – тихо ответил Джарен. И с этим уверенным заявлением он поцеловал ее в лоб, стиснул плечо Типпа и ушел.
Кива всю ночь не сомкнула глаз, и не только потому, что Типп еще долго плакал, прежде чем наконец заснул. Ее столько всего беспокоило, начиная от кражи у королевской семьи и заканчивая всем, что рассказала бабушка, а еще, конечно, Киву тревожило, что она не успела воспроизвести лекарство Делоры. Грядущим утром вернется магия, и лишь боги знают, что может случиться.
Но не только тревоги мешали ей заснуть.
Еще и кошмары Типпа.
Он неоднократно просыпался с криком ужаса, хватаясь за живот и бормоча про золотистый свет, а потом засыпал обратно.
Всякий раз Кивино сердце замирало: она не сомневалась, что он вспомнил, как она его вылечила. Но когда наконец наступило утро и Кива осторожно расспросила мальчика, то он лишь озадаченно уставился на нее: к ее огромному облегчению, ничего из своих снов он не помнил.
Хоть Типп и перестал рыдать и жаться к Киве, он все равно сидел притихший, пока Кива готовилась к тренировке с Кэлдоном, и когда пришла пора выходить, он робко попросился посмотреть.
Так что пока Кива потела и мучилась на тренировке, Типп сидел на краю площадки, будто не в силах разлучиться с Кивой. Она предполагала, с чем это может быть связано: ночью он спросил, отправят ли его обратно в Залиндов, отчего у Кивы чуть не разорвалось сердце. Ощущая его испуг как свой собственный, Кива пообещала, что не отправят. Однако она по себе знала, что так просто ужас не прогнать, и раз Типпу было спокойнее рядом с ней, то пусть остается рядом столько, сколько нужно.
Но, когда они вернулись к себе после тренировки, Кива уже начала нервничать. Обычно Типп шел на занятия с Ориэлем, но теперь будто не собирался уходить, а Кива ни на секунду не забывала о пустом пузырьке на комоде.
Но потом до нее дошло, что Типп вполне может отправиться в Серебряный Шип вместе с ней. Необязательно рассказывать ему, зачем нужно лекарство, а он за годы, проведенные вместе в лазарете Залиндова, привык к тому, что она готовит разнообразные средства. Может, он даже сможет помочь.
Придя к такому решению, Кива оставила Типпа, чтобы помыться и переодеться, потом они быстро перекусили, и после завтрака она сказала, что ей нужно покинуть дворец. Он перепугался и успокоился, только когда услышал, что может отправиться с ней, он даже обрадовался перспективе попасть в Серебряный Шип, и частичка его прежней жизнерадостности будто вернулась, хоть и несколько приглушенная.
Они вместе вышли из дворца, где приумножился вчерашний шум и гам; до маскарада оставались считаные часы. Кива была рада покинуть эту безумную суету и ощущала, что и Типп тоже: он оживлялся с каждым шагом по Речной улице. Пустой пузырек надежно покоился в кармане Кивы. Магия вернулась – она вновь ощущала, как та гудит под кожей, но проблем пока что не возникало. И точно не возникало никаких грязных мыслишек применить дар во зло. Что бы ни случилось с Торвином, на какую бы темную тропу ни свернула Тильда, Кива была уверена, что сможет противиться этому искушению. Главным образом потому, что для нее здесь не было никакого искушения.
Когда они вошли в ворота Серебряного Шипа, Типп принялся останавливаться через каждые несколько шагов, чтобы поглазеть куда-нибудь, но Кива поторопила его. Она с облегчением заметила Рессинду на той же самой скамейке в саду: все-таки в компании лекаря на них наверняка будут коситься куда меньше.
– А ты у нас кто? – улыбнулась Ресс Типпу, когда они подошли.
Кива решила, что со стороны Ресс было правильным не упоминать, что Типпа она уже видела: в ночь похищения, когда его напоили морадиновой настойкой и он сопел на королевском диване.
– Я Т-Т-Типп, – он протянул руку.
– Рессинда, – она твердо ее пожала, подмигнула Типпу и добавила: – Для друзей – Ресс.
Типп просиял, и весь его вид показывал, что он быстро отходит от событий вчерашнего вечера.
– Я искала тебя вчера, – рассказала Кива. – Забыла, что ты работаешь по утрам.
– Все хорошо? – Ресс нахмурила пепельные брови.
