Кэлдон накрыл ладонью руку Кивы, которая все цеплялась за его локоть – пальцы у нее похолодели – и провел ее в Речную гостиную.
– Простите, семейная ссора, – он чарующе улыбнулся.
Кива бросила на него взгляд и попыталась вытянуть руку, но он лишь сжал ее крепче и повел к столу, который напоминал тот, который Кива видела на ужине с семьей Валлентис. Вместо жареного мяса тут высились горы салатов, сыров и хлеба, а еще мясных закусок и сырых овощей; между тарелками стояли хрустальные бокалы с шипучим соком и вазы со снегоцветами. На заднем плане блестела в окнах Серин, весеннее солнце играло на ее поверхности, как жидкое золото.
В другое время Кива восхитилась бы видом. Сегодня пришлось бороться с желанием выбежать из комнаты.
Все уже расселись, когда они с Кэлдоном подошли, и он усадил ее рядом с Джареном, а сам сел на пустое место напротив.
Кива увидела, как все расселись, и у нее задрожали руки. С Наари и Типпом все было в порядке, но Зулика села рядом с принцессой – что же будет? – а Торелл оказался прямо напротив Джарена, и принц недобро смотрел на обоих, но сильнее всего сердился на ее брата.
– Выглядит аппетитно, – выдавила Кива, едва узнавая собственный голос.
– Куда вкуснее наших обычных блюд, это уж точно, – дружелюбно поддержал Торелл, дожидаясь, пока королевская семья приступит к обеду, чтобы последовать их примеру.
– Кива говорит, вы из Окхоллоу, – сказал Джарен. За столом только он один ничего себе не положил. – Чем занимаетесь?
– Я кузнец, – ответил Торелл, укладывая на хлеб ломтики ветчины, и крепкие руки подтверждали его ложь, – а Зули швея.
Кива порадовалась, что ничего не ела и не пила, потому что она заплевала бы весь стол.
– Швея? – переспросила Миррин, поворачиваясь к Зулике; приподняв бровь, она оценивающе осмотрела ее простенький наряд.
– Скромная торговка, – Зулика с напускной скромностью склонила голову, – но мама всегда говорила мне следовать за мечтой.
Эти слова поразили Киву в самое сердце.
– И вы мечтали стать швеей? – в этот раз издевка в голосе Миррин была несомненной.
Джарен тоже наверняка это услышал, и, несмотря на весь свой холод, он выручил Зулику, задав еще один вопрос:
– Мы почти не слышали о вашей матушке – она живет с вами в Окхоллоу?
Лучше бы он оставил Зулику наедине с надменностью Миррин, решила Кива. Насколько она помнила, сама она по очевидным причинам ничего не рассказывала о матери; а какие бы документы из тюрьмы ни разыскал Кэлдон, там была информация лишь об отце. Она мучительно искала новую тему для разговора.
А вот Зулика и глазом не моргнула:
– Жила. Но, к несчастью, она покинула нас, пока Кива была в Залиндове. Нам сказали, что она умерла естественной смертью, но, по моему мнению, маму погубила тоска по дочери. Это была чудовищная потеря для всех нас.
Кива до боли сжала вилку, вспомнив слова Зулики.
– Соболезную, – мягко ответил Джарен, и Кива поняла, что сочувствует он ей.
– Это так печально: оба родителя погибли, пока она была взаперти, – сказала Зулика, пробуя сыр. – Но у нее хотя бы остались мы.
Джарен взял хрустальный бокал; он был очень напряжен, и Кива испугалась, что хрупкая ножка разлетится в его руке.
– Р-р-расскажите что-нибудь из К-Кивиного детства! – нетерпеливо попросил Типп.
Кива едва не бросилась через весь стол расцеловать мальчика, который пытался всех развеселить, как мог.
– Чем постыднее, тем лучше, – вставил Кэлдон. – Нужно же нам чем-нибудь вооружиться на следующий семейный вечер!
– Семейный вечер? – переспросила Зулика и приподняла брови точно так же, как делала Миррин, глядя на нее саму. – Как… миленько.
– Мы раньше тоже такие устраивали, – быстро вмешался Торелл, бросив на сестру предостерегающий взгляд. – Наши, правда, были почти каждый вечер: наши-то родители не управляли королевством. – Он выдавил смешок и повернулся к Типпу: – Кива в детстве была настоящей бедой. Маленькой дикаркой.
– Правда? – Довольный Кэлдон подался вперед. Кива не поняла, искренне ли или он просто пытался вернуть обеду некоторую оживленность.
– Она вечно убегала и терялась в лесу, заплывала на глубину и ее уносило течением, носилась по лугам и возвращалась вся чумазая – продолжать можно бесконечно.
– Не делай вид, что не носился вместе со мной, – Кива ткнула в него вилкой.
Не ответив, Тор продолжил:
– Но она бывала и другой. Когда она помогала отцу лечить больных, она становилась серьезной. Кива была так терпелива, так внимательна к их страданиям, так переживала, что мы всегда знали: она пойдет по его стопам. Наша сестра лечит людей! – он встретился с ней взглядом через стол и мягко договорил: – Миру с ней повезло.
У Кивы в горле встал комок от его полного любви взгляда.
– Кива самый л-лучший лекарь в мире! – заявил с набитым ртом Типп. – Она с-спасла меня в Залиндове! Меня бы не было, если бы не она!
Услышав такое, Кива вся заледенела.
