Золотая клетка полностью

К концу в голосе проступила горечь, такая, что Кива положила ладонь Джарену на руку, успокаивая его.

Он вздохнул и открыл коробочку – внутри оказался сверкающий амулет на бархатной подложке.

Кива уже видела его раньше. Даже носила. Он спас ей жизнь в огненной Ордалии, а потом его забрала Наари, и Кива совершенно про него забыла.

Блестящая цепочка оканчивалась гербом Валлентисов: четыре четверти соответствовали четырем стихиям, которые обозначались рубином, изумрудом, топазом и сапфиром, а их разделяли золотые меч и стрела и венчала корона.

Амулет был прекрасен, почти нехотя признавала Кива. И стал еще прекраснее, когда Джарен коснулся его пальцем, сосредоточил взгляд, и камни засияли.

Красный, зеленый, белый и синий – цвета разгорались все ярче и ярче, пока Джарен наконец не убрал руку, и все приняло обычный вид.

– Что это было? – всмотрелась в амулет Кива.

Джарен поднял его:

– Можно?

Кива лишь пожала плечами в ответ на его прямой выжидательный взгляд и повернулась спиной. Его руки тут же обогнули ее шею, амулет упал на грудь, и Джарен застегнул его.

– Он защитит тебя от любой магической атаки, – сказал Джарен, когда она повернулась к нему. – Я наделил его собственной силой: не только огнем, как для Ордалии, но еще силой земли, воды и воздуха. Если тебе попытаются навредить с помощью магии, он станет тебе щитом и убережет тебя.

Кива ошеломленно уставилась на Джарена.

– Не веришь, – сказал он, неправильно истолковав выражение ее лица, и взял ее за руку. – Смотри.

С кончиков его пальцев сорвались языки пламени, и Кива попыталась вырвать руку, но Джарен не отпустил.

– Смотри, – повторил он, указывая туда, где пламя переходило с его кожи на ее. Она ничего не чувствовала, ни боли, ни жжения – прямо как в крематории.

– На сколько его хватит? – выговорила Кива, не в силах осознать цену подарка.

И его значение.

Джарен защищал ее от своей собственной семьи.

От себя самого.

– Хватит, чтобы сбежать в следующий раз, – ответил он. Очевидно, произошедшее не давало ему покоя. Преодолев тревогу, он добавил: – Здесь тебе больше ничто не грозит, но за стенами дворца случается всякое – встречаются люди, владеющие магией, которые не принадлежат к королевской семье. Он спасет тебя и от них.

Кива опустила взгляд на амулет.

– Не знаю, что и сказать.

– Скажи, что возьмешь его. Что будешь носить.

– Буду, – согласилась Кива. – Обещаю.

Этот амулет уже однажды спас ей жизнь. Неважно, чей это герб, было бы глупо отказываться от такого полезного подарка. Особенно учитывая, что ей предстояло.

«Не думай об этом, – велела себе Кива. – Не сегодня».

– День выдался трудный, – сказал Джарен, натягивая одеяло. – Давай спать.

Кива согласилась, устраиваясь поудобнее в его невероятно роскошной постели. Когда оба улеглись в темноте лицом друг к другу, она не удержалась:

– У тебя кровать получше моей.

У Джарена вырвался смешок:

– Рад, что ты так думаешь.

Она залезла глубже под одеяло, поражаясь тому, как приятно лежать так близко к нему, совершенно не стесняясь.

– Откуда ты узнал про… – шепотом спросила Кива, не окончив вопроса, но Джарен ее понял.

Он заправил прядь волос ей за ухо, и по коже побежали мурашки.

– Я пошел проведать тебя, но Типп сказал, что ты ушла. Он подслушал, как Освальд передавал тебе приглашение матери, и как только он рассказал мне, я просто… Просто понял, что что-то не так, – и тихо завершил: – Прости, что не пришел раньше.

– Я благодарна и за то, что вообще пришел, – ответила Кива. И повторила сказанное ранее: – Спасибо, Джарен. Кажется, ты вечно меня спасаешь.

– И всегда буду спасать, – ответил он с таким чувством, что Кива поразилась бы, не добавь он торопливо и с неловкостью: – Ну, если придется! Надеюсь, нет! Никогда! Но если придется, то спасу! Конечно! Разумеется!

Кива рассмеялась этому переполоху и уже второй раз за вечер прижала палец к его губам.

– Спокойной ночи.

Он вздохнул под ее пальцем.

– Спокойной ночи.

Она зарылась поглубже и уже засыпала, когда вновь услышала тихий шепот Джарена:

– Кива…

– М-м? – пробормотала она.

– Мне жаль, что так вышло сегодня. С твоей семьей.

Пусть Кива и решила все забыть, но боль предательства все равно снова пронзила ее.

– Прости, что я так разозлился. Я просто…

– Знаю, – шепотом перебила она.

В полусне, совершенно не способная слушаться доводов разума, Кива подвинулась вперед и прижалась к Джарену. Он сразу перекатился на спину и притянул ее к себе, так что ее голова оказалась на его обнаженной груди. Кива без раздумий уложила руку ему на сердце и закинула на него ногу, и их тела идеально подошли друг другу.

Он ничего больше не сказал, но, уже засыпая, Кива прошептала напоследок:

– Знаю.

Проснувшись следующим утром, Кива обнаружила, что всем телом прижалась к Джарену, а их ноги переплелись, демонстрируя поразительную гибкость.

Она перепугалась, но велела себе сохранять спокойствие. Нужно просто выскользнуть, пока он не проснулся. Если получится выпутаться, не потревожив его, то…

– Утро…

Кива застыла: она не успела и руку убрать, не говоря уж обо всем остальном.