Золотая клетка полностью

– Я же говорил, не прирежь меня! – сердито сказал он. – Ни о чем больше не просил!

– Кэлдон… – она машинально потянулась к ране. – Прости, я…

Она резко охнула и, отдернув руки, спрятала их за спиной.

Нет.

Нет-нет-нет.

Ей просто почудилось, вот и все. Просто адреналин в крови бурлит, просто ее по голове били, вот ей и мерещится всякое: например, золотистый свет, что охватил ее пальцы, когда она потянулась к принцу.

Золотистый свет дара исцеления.

Ее дара, о котором никто не должен был знать.

И уж тем более не принц из Валлентисов.

Кива так сжала кулаки, что ногти впились в кожу, и рискнула поднять взгляд на Кэлдона. Увидев, что тот хмуро осматривает рану, словно и не заметил ничего подозрительного, она облегченно выдохнула.

– Ты как? – вяло поинтересовалась Кива.

Кэлдон пронзил ее взглядом кобальтовых глаз.

– Это, – он указал на плечо, – не лучший способ найти друзей. А тем более сохранить их.

– Прости, – повторила Кива сдавленным от раскаяния голосом. Руки она все держала за спиной, хотя лекарские привычки требовали осмотреть рану. – Я решила, ты…

– Да знаю я, что ты решила, – ответил Кэлдон, кивая на двоих нападавших на полу. Кива побледнела. Принц вздохнул и, с трудом поборов раздражение, протянул ей руку.

– Пошли, давай выбираться отсюда.

Кива уставилась на его ладонь, а грудь сжало вернувшимся страхом.

Кэлдон смягчился, неверно истолковав ее взгляд.

– Ты в безопасности, обещаю.

Он махнул рукой, и Киве оставалось лишь разжать кулаки и облегченно вздохнуть, обнаружив, что с руками все в порядке.

В конце концов, может, сияние ей и почудилось.

Но… Силу, что билась под кожей, это напряженное, навязчивое ощущение, жажду высвободиться она игнорировать не могла. Вся ее воля ушла на то, чтобы подавить это чувство и унять зуд. Лишь тогда она рискнула взять Кэлдона за руку, а он крепко и уверенно обхватил ее ладонь и повел обратно по коридору наружу, в ночь.

Выбравшись из заброшенного дома, Кэлдон провел Киву по узкой аллейке, все еще не выпуская ее руки. Тут не было ничего романтического, скорее он одалживал ей свою силу, напоминая, что с ним ей ничего не грозит.

– Спасибо, – тихо сказала Кива, – что пришел за мной.

– Я надеюсь, ты имеешь в виду «пришел спасти мою тушку», – буркнул он, сворачивая на темную боковую улочку. – Кстати, ты должна мне новый камзол.

– Меня не вырвало на тебя, – возразила Кива.

– Нет, ты просто пырнула меня кинжалом, – парировал он. – Тут дыра в пять сантиметров, прямо по вышивке. Уже не зашить.

Кива кусала губы: урон был нанесен не только ткани.

– Тебе очень больно?

Услышав в ее голосе беспокойство, Кэлдон сменил тон:

– Кость не задета, – умиротворяюще ответил он. – Просто царапина.

Кива знала, что он врет, она же чувствовала, как клинок вонзился в плоть, но за его успокаивающий взгляд она была ему благодарна.

Они еще раз повернули и вышли на более освещенную улочку, где Кива услышала отдаленный шум Речного Фестиваля. С того момента, как она любовалась магическим представлением королевы, казалось, минули годы. Киву охватило изнеможение, в голове пульсировала боль, так что девушка мечтала лишь о том, как будет долго отмокать в горячей ванне во дворце, а потом счастливо проспит следующие три месяца.

– Мятежники оказали нам услугу: перетащили тебя на эту сторону реки, – как бы между делом заметил Кэлдон. – Отсюда во дворец можно попасть с черного хода, не пробираясь через толпу.

Кива задумалась, намеренно ли это устроила сестра – в качестве ироничного дара, призванного загладить вину за то, что Киве пришлось пережить этим вечером.

– Мы почти пришли, – продолжал принц. – Ты как, дойдешь? Можем остановиться и передохнуть, если надо.

Кива только теперь поняла, что Кэлдон шел ради нее медленнее.

– Я в порядке, – ответила она, ускоряя шаг.

– У тебя на голове шишка с Вендерол размером, – с иронией заметил Кэлдон. – Я уверен, это и называется «не в порядке».

Кива поморщилась и возразила:

– А ты истекаешь кровью из множества ран. Если кому и нужен отдых, то тебе.

– Вообще-то рана всего одна, – Кэлдон выразительно на нее взглянул.

Кива ничего на это не ответила, вновь охваченная виной.

Кэлдон сжал ее пальцы и смягчился:

– Я не держу зла, солнышко. Знаю, ты не нарочно.

Он был прав. В том-то, поняла Кива, и заключалась проблема. Потому что Кэлдон – Валлентис. И даже не самый любимый из них, если начистоту. И все-таки от того факта, что она его ранила, ей было физически плохо.

Сострадание – саме важное качество лекаря, напомнила она себе. Ее чувства нормальны, они шли из самой ее сути. Но их можно и нужно держать в узде. Десять лет она мечтала лишь об отмщении королевской семье – его семье. Ничто не остановит ее, и тем более не она сама.