Такие, как Эмбер, в этом городе вне закона. Таких, как Эмбер, хотят уничтожить. Теперь, когда её личность раскрыта, перед Эмбер встаёт непростой выбор. Если она расскажет всю правду, то поставит под удар не только себя, но и того, кого любит. А если не расскажет, то обманет его доверие и потеряет навсегда, ведь больше всего на свете, он ненавидит ложь. Она не может сбежать, не может солгать, и не может рассказать правды. Но тучи сгущаются над домом Агиларов, и выход из безвыходной ситуации придётся искать в далёком прошлом обеих семей.
Сомнений быть не могло. Тот же сияющий блеск серебра в её глазах, как на фиесте! И то же самое чувство нереального счастья.
Музыка стихла… Раздались аплодисменты…
Эми просто выскользнула из его рук и бросилась бежать, а Виго последовал за ней. Словно хищник, который видит движущуюся цель и понимает только одно — нужно её догнать.
В его голове не осталось рациональных мыслей. Виго ощущал себя просто сжатой пружиной, которую внезапно отпустили.
Он поймал её в тот момент, когда, запутавшись в юбке, Эми едва не соскользнула со ступенек, ведущих вниз, в узкий проулок. И прежде чем она попыталась вырваться, он наклонился и прижался к её губам жадным поцелуем, сжимая в объятиях так сильно, что от неожиданности, она растерялась и не смогла отстраниться.
Им овладело какое-то безумие: он настиг свою добычу, выиграл приз…
И, подхватив за талию, Виго потянул Эми на себя, отступая в тёмный проулок и прижимая её к стене.
Словно зверь, вор или бандит…
Сиренево-серые сумерки поглотили их, скрывая от любопытных глаз. И то, что нахлынуло на него… на них, было совершенно ненормальным.
Виго стиснул хрупкую фигурку девушки, зарываясь пальцами в волосы, лаская спину, шею и плечи, словно пытаясь ладонями ощутить её всю, впитать это прикосновение. Он целовал её так исступлённо, словно от этого зависела его жизнь, так, будто у них было одно дыхание на двоих. Полностью завладев её губами и телом, лишив возможности сопротивляться, и не давая отстраниться. И под его напором она сдалась. Вцепилась пальцами в его плечи, как утопающий, который, пытаясь удержаться на плаву, хватается за обломки, и ответила на его поцелуй.
И не потому, что у неё не было возможности сбежать…
Нет. Она тоже хотела этого.
Он чувствовал всем телом, губами, руками, что его желание взаимно.
Она вдруг стала податливой и мягкой, словно вода, которая льнёт к ладоням, просачиваясь сквозь пальцы, и откликаясь на его ласку, прижалась к нему всем телом. И от этого в голове сделалось совсем пусто, и не осталось ничего…
Ничего кроме желания.
Он целовал её щёки, подбородок, спускаясь губами по шее, по тонкой жилке, в которой бился лихорадочный пульс, и ощущал запах, то самый нежный цветочный аромат, который кружил ему голову с самого дня фиесты.
— Это ты! Ты! Я не мог ошибиться. Это ты. Ты девушка с фиесты… Амалия, — прошептал он, зарываясь руками в её волосы на затылке, отчего они рассыпались по плечам.
Его пальцы скользнули под воротник блузки…
— Что?! Сеньор Виго! Что вы делаете?! Остановитесь! — она резко упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, и возмущение в её голосе отрезвило в одно мгновенье. — Пожалуйста, не надо! Прекратите!
Отрезвление было неожиданным и резким, словно удар по голове. Его сознание, как будто парившее над ним, внезапно вернулось в тело, ощутив шершавую поверхность кирпичной стены, в которую он с такой силой вжимал девушку, и запах сырости проулка. Он услышал чей-то пьяный хохот и ругань, доносившиеся со стороны Руж Аньес, и понял, что они стоят в сумраке, как ночные воры, которых только что застали на месте преступления.
Но главное, что его остановило — страх. Он даже кожей ощутил страх, который исходил от Эми. Руки Эми упёрлись ему в грудь, а в её голосе прозвучали испуг и дрожь, и вовсе не это ему хотелось услышать прямо сейчас.
И в один миг он увидел себя со стороны и ужаснулся.
— Что с вами, сеньор Виго?! Я не Амалия, я Эми! Отпустите меня, пожалуйста!
Виго медленно разжал руки и отступил на полшага.
Он, что, совсем спятил?! Он схватил её, как последний портеньо*, который не в силах очаровать девушку, и поэтому тащит её в подворотню, угрожая ножом — факоном*, авось та испугается!
Эми прижалась к стене и не пыталась никуда бежать. Она была просто испугана, очень испугана и…
В переулке было темно, но даже и так он видел, что перед ним просто девушка, напуганная до ужаса, а вовсе не…
С чего он вообще решил, что она и есть воровка с фиесты?!
Это было какое-то наваждение, помутнение сознания, которое случилось с ним во время танца. Ему показалось, что в лице Эми он видит черты той девушки, видит золотое сияние вокруг них, а в её глазах то самое озеро серебра. И он был уверен, что держит её в руках, ведь все эти движения, весь танец, точь в точь, как с той незнакомкой с фиесты…
Но сейчас на него внезапно накатило отрезвление. Это был всего лишь мираж, родившийся в его голове. Быть может это потому, что он всё время думает о той воровке? Может поэтому он и заказал кумпарситу, и позвал Эми танцевать? Чтобы вернуть те ощущения…
Ведь воспоминания о ней преследуют его с самой фиесты! Он точно спятил! Почему он решил, что Эми та самая воровка? Увидел вокруг них золотое сияние? И где оно теперь?
С ним что-то не так. До этого он видел чёрный туман и чудовище со щупальцами, потом чупакабру…