Дамы выпили по чашке кофе, заскучали и решили пройтись до мясного павильона. Остальные продолжали ковырять шарики мороженого, разглядывая яркие картинки, намалёванные прямо на стенах. «Донна у-у», — замычал Петя, тыкая ложечкой в направлении одной из них. «Жуть какая! Деда Лёша, это кто?» «Местная легенда, кладбищенский демон. Если пройтись по кладбищу босиком, он убьёт твоего врага». «Деда Лёша, а ты ходил?» «Знаешь, Донна, за всю жизнь не встретил, кого бы убить захотелось». Алдона задумалась. «Донна, бандитов», — предложил Петя. «Нет, пусть в тюрьме сидят» Петя подумал и согласился: «Пусть!» «Значит, и мы на кладбище не пойдём!» Появившаяся в дверях Любовь Алексеевна спросила: «Что за разговоры?», Таисия Андреевна пояснила: «Это они про нашу достопримечательность», и кивнула на картину. «Мы решили, что никого убивать не надо», — весело объявила девочка. «Он вообще-то разные пожелания исполняет. Деньги, любовь, здоровье можно попросить». Алдона загнула три пальца и уточнила: «Для себя или для других?» Таисия Андреевна подумала и ответила: «Наверное, для себя». Отгибая пальцы по очереди и дойдя до последнего, девочка сказала: «Тогда точно ничего не нужно! Деда Петя, а ты пойдёшь к демону?» «Да ну его!», — пробурчал Петя. «А то давай, ты у него здоровья попросишь, а я — чтобы родители меня у бабы Оли оставили. Деда Лёша, а ты с нами пойдёшь?» «Много ли он даст за одну-то босую ногу?», — спокойно улыбнулся Степаныч. Так спокойно, что жена удивилась и обрадовалась: первый раз он так о своей инвалидности. Они за последние недели прошли разные периоды: шока, отчаяния, раздражения, обиды. Сидел как сыч дома, никого видеть не хотел. Но вот завёл новых знакомых, и настроение стало меняться. Спокойно разъезжает на коляске, стесняться своего положения перестал и даже подшучивает над ним. «Давайте, наверное, машину вызовем, — предложила Любовь Алексеевна. — Оля звонила, они забирают свою знакомую из больницы». «Она выздоровела?» — спросила Алдона. «Наоборот, ей там очень плохо». «Это в какой же больнице?» — спросила Таисия Андреевна. «В Патриаршем». «Да вы что! Это же концлагерь! Как она туда попала?» «Ехала сюда, по дороге плохо стало».
Распахнулась дверь, Женя завёз коляску. «Ура, деда Петя, твой лимузин подан!»
Дома их встретила расстроенная Оля: «Я попросила, чтобы приехал участковый терапевт, а они отказывают! Придётся в больницу ехать и частным образом договариваться». Таисия Андреевна, которую Любовь Алексеевна зазвала в гости, вмешалась в разговор: «Девчонки, скажу вам честно, нет у нас терапевтов, которым хоть рубль стоило заплатить помимо зарплаты. Я вам сейчас фельдшера вызову, которая лучше всякого врача. И деньги она не берёт категорически, даже не предлагайте, обидится». «Спасибо, Таисия Андреевна, это, по крайней мере, лучше, чем ничего», — сказала Любовь Алексеевна. «Как тут всё просто», — шепнула она Оле, когда новая знакомая позвонила на скорую, узнала диспетчера по голосу, попросила прислать по их адресу Надю, настояла на своём («Ну и что, что смена заканчивается, скажи, что я очень прошу»), отказываясь от другой бригады, рассказала про Патриаршее, заодно поделилась сегодняшними ценами на овощи, посоветовала после дежурства зайти в «Селезень», где сегодня в буфете в витрине с полуфабрикатами углядела адыгейские чебуреки с сыром, предупредила, что видела некого Ваську, у которого «сегодня глаза не такие, как бы не пришлось вам график дежурства менять». Потом подсела к хозяйкам, взяла нож и принялась чистить картошку, рассказывая при этом, что сегодня к утру в больницу поступило уже три человека с алкогольным отравлением: «Где-то палёнкой торгуют, не давайте вашим мужикам пить». Когда охранник возвестил о прибытии «скорой», они уже накрывали на стол.
