Сэриль натянула тетиву, а Тасс начал пробираться ближе к ферме, скрываясь за кустами и высокой травой. Сквозь неё он рассмотрел одного высокого мужчину в кожаном жилете, обмотанном в рванные куски ткани и мех. В руках у него был длинный топор, которым вряд ли рубили только поленья. На кривой скамье сидела женщина и разделывала кролика. Её руки на вид не уступали по силе рукам её спутника. Тасс оглянулся: Лео с Раем медленно подбирались ближе. Один предельщик зашёл в дом, и Тасс решил действовать: он подкрался к женщине и схватил её за шею, приставляя клинок к спине. Тушка кролика упала на землю, а из-за дома выскочил третий предельщик. Он закричал что-то невнятное и кинулся на Тасса. Тельдир ругнулся, оттолкнул от себя никудышную заложницу и парировал атаку изогнутого ржавого клинка. Юный предельщик совсем не умел сражаться и был повержен одним точным ударом. Предельщица накинулась на Тасса сзади с нечеловеческим криком, повалила его, и занесла над ним кинжал.
– Изверг! Кхорт! Кхорт! – визжала она, пытаясь пересилить Тасса. Кинжал почти коснулся его горла, но замер на невидимой границе. Обезумевшая предельщица свалилась на землю и Тасс увидел над собой Лео. Он протягивал руку и непривычно ему улыбался.
– Там ещё один, в доме! – предупредила Сэра.
Рай пинком открыл дверь, но не спешил входить. Последний предельщик не выбежал на крики: он либо уже увильнул с фермы, либо поджидал напавших внутри. Через открытую дверь было видно почти весь дом.
– Осторожнее, Рай, – Лео тоже подошёл к двери и вместе они перешагнули через порог. Тут же мимо их голов пронёсся топор, задев лишь деревянную балку. Последний предельщик взбесился как дикий зверь, выгонявший чужаков из своей берлоги. Он вытеснил их наружу, и взмахи его топора становились размашистее, опаснее, пока стрела не поразила его в плечо, а клинок Рая – в живот.
– Ужасно, – сокрушалась Сэриль, прикрывая глаза юному предельщику, – почему мы не могли просто поговорить?
– Говорить с ними разрешено только на языке силы. Так было всегда, – твёрдо заявил Тасс и направился в дом. Внутри он надеялся найти хоть какие-то остатки товаров Риби. На верёвках рядом с невзрачным тряпьем висели и разноцветные наряды, но тоже немного потрёпанные. В одной из бочек лежали анборские тыквы. В том, что всё это было награблено предельщиками, Тасс не сомневался.
– Здесь точно больше никого? – Рай осмотрелся. Из глубины дома послышался детский крик. У дальней стены, за полупрозрачной тканью он увидел ревущего младенца. Рай взял его на руки и попытался успокоить. Остальные окружили его, растерянно разглядывая младенца, укутанного в синее.
– Мы лишили его семьи, – сказала Сэриль, прикрыв рот ладонью.
– Найдем новую? – спонтанно вырвалось у Тасса.
– Ему нельзя в город, – замотала головой Сэра, – избавятся, как только узнают, чей он.
– А если не узнают? – Лео обдумывал пути спасения ребенка. Ещё одним сиротой в этом мире стало больше, причём, по его вине. Нельзя было позволить малышу потерять и жизнь.
– Принесём его ночью к дверям приюта, – заговорил Лео, – или к Дому Воды. Они же не смогут оставить ребенка умирать на холоде, так?
После долгого и тревожного молчания, первой очнулась Сэриль.
– Тогда мы должны вернуться в город так, чтобы никто не заметил у нас ребёнка.
Лео всколыхнул свою накидку и решительно сказал:
– Предоставьте это мне.
Трупы предельщиков было принято сжигать. Свет даровался им только в смерти. На пути домой говорили мало. Ощущение крови на руках, запах сожженных тел было не смыть речной водой, смехом, напускным безразличием. Предельщики – твердили им с детства – лицо дикости и человеческого зла, но теперь всё казалось иначе. Предельщикам не была чужда любовь, значит, не было чуждо и всё остальное «человеческое». А их жизни ценились не выше скота. В город вернулись поздно. Ребенка было невозможно усыпить днём, но нежность ночи добилась своего. Лео, похожий на тень фонаря, оставил маленького предельщика в корзине у дверей Дома Воды и скрылся в улицах спящего города.
– Почему нас учат ненавидеть предельщиков с самого детства? – Хриплым голосом спросил Рай своего отца, смотря в огонь печи. Тот закрыл книгу «По выращиванию странных чудесных трав» и на лице его отразилась усердная работа по подбору нужных слов.
– Предельщики – нарушители городских законов, – выдал он, – люди, неспособные понять ценность справедливости и порядка. Поэтому ненависть к ним – это ненависть к хаосу или, если хочешь, злу. Разве такая ненависть плоха?
– Зло… А как же их дети? – голос Рая задрожал. – В чем виноваты они? Те, кто никогда и не видел городской жизни, того, что она даёт нам? Первые предельщики, возможно, и были злом, но сейчас их потомки – это лишь изгои, отвергнутые нами без причины. Зачем истреблять тех, кому просто нужна наша помощь?
Арни улыбнулся. Иногда сын говорил неожиданно серьёзные и правильные вещи.
– Возможно, наши порядки устарели, Рай. И ты можешь их поменять.
– Мессия способен менять законы?
Арни встал и присел рядом с сыном, приобняв его.
