— Чейз! Мой бог! Я… что ты здесь делаешь? — округлив глаза, лепетала Мэгги. Чейз Макгаррет был последним человеком на земле, которого она ожидала увидеть на пороге своего номера.
— Можно войти? Я должен с тобой поговорить, это очень важно для меня, для нас обоих.
— Мне казалось, мы все сказали друг другу в Доусоне, — срывающимся голосом проговорила Мэгги.
— Я был дураком, думая, что смогу так легко уйти от тебя, — невесело усмехнулся Чейз. — Прошу тебя, солнышко, выслушай меня.
Мэгги обреченно вздохнула. Ну почему он не может оставить ее в покое? Неужели ему доставляет удовольствие сыпать соль на ее кровоточащую рану? Ведь она все еще любит его, любит несмотря ни на что.
— Входи, Чейз. Говори, что собирался, и уходи. Завтра я уезжаю, а большая часть вещей еще не упакована, так что не задерживай меня.
Ковбой вошел в номер, аккуратно закрыл за собой дверь и преувеличенно весело, подбадривая больше себя, чем девушку, заговорил:
— Прекрасно выглядишь, Мэгги-детка!
— Спасибо за комплимент, тебя тоже нельзя назвать изможденным. Кстати, позволь тебя поздравить, я слышала, ты скоро станешь миллионером? — спросила она, искусно меняя тему разговора.
— Черт побери, Мэгги, я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать мои финансовые дела.
— А зачем же? И как ты вообще узнал, что я в Скагуэе?
— Я и не знал. Это Ханна сказала мне, что ты в городе, я-то думал, ты давно уже вернулась в Сиэтл.
— Тогда почему ты здесь? — разочарованно спросила Мэгги. Где-то в глубине души у нее все-таки теплилась надежда, что Чейз приехал в Скагуэй ради нее. Она надеялась… Ах, что тут говорить, не в первый раз ковбой обманывает ее ожидания, пора бы уже привыкнуть.
— Я выбрался сюда за провизией. В Доусоне все нарасхват, ты ведь знаешь, сколько народу сейчас ошивается на Клондайке. Продуктов на всех не хватает, а без пополнения мы еще одну зиму не протянем. Впрочем, мне стоило бы приехать и только для того, чтобы повидаться с тобой, — проговорил Чейз.
— Почему ты хотел видеть меня? — безразлично спросила Мэгги и отвернулась, скрывая навернувшиеся на глаза слезы. — Насколько я помню, мы расстались навсегда.
— Потому что я люблю тебя, Мэгги, — тихо сказал Чейз, разворачивая девушку к себе.
— Ты выбрал странный способ доказательства своей любви, — холодно заметила она.
— Мне казалось, я поступаю правильно, — пробормотал ковбой. — Я и так думал, что не пара тебе, а тут еще этот проклятый конник подлил масла в огонь. Тогда я решил, что ты будешь несчастлива со мной, вот и наговорил тебе всяких глупостей.
Мэгги презрительно посмотрела на Чейза, она не поверила его словам.
— Прости меня, солнышко, — продолжал ковбой. — Я знаю, это сам бог дал мне последнюю возможность объясниться с тобой, ведь он видит, как я люблю тебя.
— Значит, ты снова все решил за меня?! — возмутилась Мэгги. — Да знаешь ли ты, что стоило тебе хоть слово сказать, и я бросила бы свою работу и осталась в Доусоне. Я готова была ждать тебя столько, сколько потребуется, но ты предпочел другой выход. Ты нарушил свое обещание и предал нашу любовь.
— Я виноват, не спорю, но что же мне оставалось делать? Вокруг тебя вечно крутился этот Гордон…
— Скотт Гордон — мой друг. Друг, и только. Пойми, я не люблю его так, как…
— … как любишь меня? — с надеждой в голосе закончил Чейз. — Черт побери, Мэгги, каким же ослом я был! Скажи, что прощаешь меня, что все еще любишь. Скажи мне, скажи…
Он протянул к ней обе руки и Мэгги, разом забыв о своих обидах, бросилась в его объятия.
— Я люблю тебя, Чейз.
— И я люблю тебя, солнышко. Ты прощаешь меня?
— А ты уверен, что тебе нужно мое прощение? — лукаво спросила Мэгги. — Вдруг тебе опять покажется, что мы не пара?
— Уверен, детка. Я не могу жить без тебя, и никто не убедит меня в обратном.
— Тогда я прощаю тебя, — улыбнулась девушка и подставила ему губы.
Он целовал ее жадно, отчаянно, страстно, и Мэгги отвечала ему тем же, бездумно погружаясь в пучину охватившего ее желания.
— Мэгги, Мэгги, родная, люби меня! — шептал Чейз. — Люби меня так, чтобы я забыл о потерянных, прошедших без тебя неделях и о том, каким болваном я был.
Мэгги наслаждалась музыкой его слов. Она ласково взъерошила огненные кудри Чейза и принялась одну за другой расстегивать пуговицы его рубашки.
— Нет, любимая, не сейчас, — простонал ковбой, убирая ее руку. — Позволь сначала мне вдоволь налюбоваться твоим восхитительным телом, я не видел его так давно, так чертовски давно. Как я сожалею о том, что причинил тебе боль.
— Не говори, лучше покажи мне, как ты сожалеешь, — проказливо предложила Мэгги.
Не прошло и пяти минут, как вся одежда девушки оказалась на полу. Чейз чуть отступил назад и замер, любуясь ее совершенной фигурой. Глаза его скользнули по стройным бедрам и остановились на кружевных, весьма откровенных трусиках.
— Где, черт возьми, ты взяла французское белье? — удивленно воскликнул он. — Вот уж не думал, что в Скагуэе можно найти подобные предметы женского туалета.
— Часть вещей я, уезжая на Клондайк, оставила у Ханны и Кейт. В том числе и это неглиже. Ты жалеешь о том, что я не взяла его с собой на прииск?
