Оломов давно уже не брал взятки и честно служил на высоком посту. Теперь не было никакого смысла в мелких выгодах. Надо было вывести преступников на чистую воду. А все смазали! Такое дело! Провалили! Верное дело! Из-за боязни, что не будет желаемого развития, что ограничат промышленников. Купец сильнее полиции!
Утром за Василием заехал на тележке Санка Барабанов. Он вошел, в клетчатых штанах и в шляпе, во двор к Бердышову.
— Где же ты был? — воскликнул Васька.
— Вещи мои уже на корабле. Едем за Тимохой и за Сашкой. Выпускают их.
Васька с Санкой всю дорогу весело разговаривали.
Урядник Попов вывел в прокуренную пропускную комнату Тимоху. Силин был бледен, словно обескровлен. Бороденка, скатавшаяся на нарах, походила на клочья пакли.
— Васька! — кинулся он к Кузнецову.
— А где же Александр? Где Кузнецов? — обратился Василий к уряднику.
— Чего еще ждете? — грубо ответил Попов. — Ступайте.
— Ждем Кузнецова Александра.
— Нет приказания… И нечего ждать!
Кони бежали все так же весело. Тимоха слабо расспрашивал о своих, а Васька сидел как пришибленный.
Во дворе Бердышова огромные рыжие собаки подбежали к Тимохе и стали недоверчиво обнюхивать его.
— Иван все может, — толковал Силин, входя в дом. — Он тут всех кормит, и одевает, и обувает! Я уже наслушался! Перед ним дворяне ходят на цыпочках. Они тут, кроме казенного пайка, ничего не получают.
— Ты че, паря, меня страмишь? — вышел Иван из кабинета. — Зараза, мало тебе всыпали!
— Сашку не отпустили…
— Паря, я уж все узнал, — ответил Иван. — Оломов говорит, что он хунхуз, но теперь они услыхали, что Сашка был политический в Китае. Это ему помогло. Выдавать его не станут в Китай, присудят, говорят, ему два года каторги, а за что — не знают сами… Паря, приходится китайцу за всех отдуваться…
Иван знал, что и с прииском еще не все решено, что появятся другие претенденты, генерал-губернатор посоветует поделиться золотоносными площадями.
— Так ты хочешь хлопотать за Сашку? Попробуй. Иди сам. Он тебе брат — у тебя право. Они тебе откажут, но не бойся… Даже если бы они и узнали все… Ничего бы не сделали… Все знают комедии Островского, есть купцы-самодуры — творят, что хотят. Но пока меня никто за это не тронет. Между прочим, паря Васька! Ты взялся роль играть, играй до конца. Я там тебя и оставлю управляющим.
— Да я не хочу…
— Васька! Что ты! Жена твоя будет женой управляющего! Ради одного этого я бы на твоем месте зубами бы все узлы перегрыз!
Василий вспомнил Катьку и улыбнулся.
— Но не навсегда же…
— Какая речь — навсегда. Ты еще мал, со временем меня перегонишь… Это я тебя ставлю для начала карьеры.
— Дядя Иван, а как же судьба «кобылки»? Надо всех отпустить. Там задержан Налим. Иначе я не возьмусь управлять. Что же я, получается, предал товарищей? Да и в тебя вера разрушится!
— Паря, ты вроде отца. Тот китайца колотил и уехал, а потом еще раз за варежками вернулся.
— Без варежек мы руку себе обожжем. Не берусь без варежек!
— Да, пожалуй, надо! И для упрочения славы!
Начальнику округа накануне пришло от генерал-губернатора из Хабаровки еще одно телеграфное распоряжение. Корф требовал прекратить следствие и арестованных организаторов прииска освободить впредь до особых распоряжений.
— Телеграмма какая-то странная. Видимо, Корфу причудилось что-нибудь, — полагал Оломов.
Он сказал Складовскому, что напрасно генерал уступает капиталисту. «Черт знает что! В конце концов честному полицейскому чиновнику переходят дорогу и заставляют прекратить дело!»
— Корф зависит от Бердышова! — сказал Оломов в досаде.
— Почему? — испугался Складовский.
Сам он тоже зависел. Что же еще оставалось ему. Складовский мог только желать, чтобы Бердышов поскорей уехал из его округи и взял бы субсидии и подряды на постройку владивостокских портовых и крепостных сооружений, как ходили слухи.
— Птичка вылетела, надо было раньше давить. Упустили мы! — объяснил Оломов. — Теперь уж ничего не сделаешь. Корфу нужны капиталисты, и Бердышов это чует!
Доложили о приходе управляющего бердышовским прииском.
— Я приехал с покорной просьбой, ваше высокопревосходительство и ваше высокоблагородие, просить за моего нареченного брата… — заговорил Василий.
— Ваш отец, скажите, на самом деле был президентом? — вдруг спросил Оломов.
— Какое это имеет теперь значение? — перебил его Складовский. — Отец приехал к сыну. Так?
— Совершенно верно, ваше…
— Там масса старателей. Кузнецов — известная личность.
— Началось с того, что к нему стали все обращаться, чтобы рассудил! — добавил Василий.
— И сами же стали звать его в шутку президентом. Может быть, даже был сход. Это мелочь, пустяки! От этого до демократического строя еще очень далеко… А столбы у вас там поставлены?
— Да, как же… Место застолблено, вся Кузнецовская сторона теперь за Бердышовым. И полиция ведь там теперь моет…
— Как это полиция моет? — подскочил в кресле Оломов.
— А брата вашего мы пока не можем освободить, — сказал Складовский.
