— Надо рассеять славу Егора, а то все считают его героем. Вы верно говорите, что он мог открыть, но на большее не способен! Да, да! На прииске уже есть самосуды, людей бьют и стреляют. Всем очевидна необходимость сильной власти. Это нам на пользу.
— Вот-вот! — подхватил Котяй Овчинников.
— А что будет, если власть возьмут другие?
— Не надо давать! — сказал Никита.
— Кто же без подготовки идет на выборы? Выборы — это захват власти. Но надо, чтобы народ остался доволен, Никита Дормидонтович!
— Егора бы купить! — сказал Никита. — Да как к нему, заразе, подступишь?
— Неподкупный!
— Он будет мешать со своей справедливостью! — сказал Котяй.
— Я говорил про пенсион!
— Да, нет врага страшней разжалованного офицера! Так сказал Наполеон! Слыхали про нашествие Наполеона?
Андрюшка смутился. Он вырос на Амуре и плохо знал все, что случалось на старых местах.
— Хунхузы, што ль? — спросил он. — Это, кажись, уж давно было! Че-то слыхал!
— Я без дела не сидел, — сказал толстяк, — вятские за нас. Сейчас я говорил с Ломовым, у которого участок на той стороне. Он хочет Силина. Теперь тоже за вас, Никита Дормидонтович.
«Взять на себя власть плохо ли! — думал Жеребцов. — Тут золото, отчислять велим десятую часть. Товар свой завезем. Купим всех. Все золото будет наше. И людей удовлетворим».
Обо всем этом Никита говорил с союзниками.
— Давай-ка закусим! — поднялся он. — Есть еще кета?
— Есть балычок! — ответил Андрей. — А что Голованов?
— Что-то мне кажется, что это не сам Голованов.
— Кто такой Голованов? — спросил Сашка.
— Голованов был президентом, выбранным на Желтуге. Зовут и этого старика Головановым. Но мне кажется, он себе кличку придумал, а сам был помощником у настоящего Голованова на Желтуге. Он что-то хитрит, советует Силина.
— По крайности, — сказал Никита, — этого тоже можно. С Силиным сговоримся!
Жеребцов подавился костью и закашлялся. Андрюшка хлопнул его ладонью по спине и сказал:
— Пройдет!
Дождь прошел. С раннего утра солнце светит прямо в глубокий разрез. Под сопками блестят пески, и в цвет с ними блестят стены разреза с глянцевитыми отпечатками резавших почву лопат. Легко шумят вершины берез в свежей, едва распустившейся листве. Пробегает легкий шум по лесу. Стоит лучшая пора раннего лета.
Из земли вместе с деревьями и кустарниками вырезан широкий пласт.
Сашка больше не работает здесь, и кажется, что без него скучней. Он давно предупредил Егора, что пойдет в китайскую артель. Со вчерашнего дня всем известно, что у одной из китайских артелей — русский старшина. Никто не знает, что он приемный сын Кузнецовых. Егор молчит, соседям по Уральскому, кажется, нет до этого дела, они друг друга почти не касаются.
Егор рубит песок, и Васька рубит. Работа идет в два забоя.
Отдохнувшая, отоспавшаяся Катерина подкатила пустую тачку. Она счастливо и застенчиво улыбается, глядя на Егора. Взяла лопату и стала бросать песок.
Катя теперь как настоящий откатчик. Поехала, заскрипело колесо.
Катерина с Татьяной и Федором в три тачки возят пески и моют. Вот опять слышно, повалились пески и галька загрохотала о чугунный грохоток. Федя там перевернул тачку и перелопачивает породу.
Егор думает, что придется дать согласие Ваське с Катей, пусть венчаются.
Сашка наводит порядок в своей артели. Там есть курильщики опиума, игроки в азартную хунди-хайди…[2] Китайцам выдают квитанции, набирают их на казенные и частные работы, а они по этим квитанциям переходят границу и бегут на прииски.
Кого только тут нет по колодцам, по шахтам и по штольням, по всем этим земляным норам, где трудятся сотни мужиков, баб и подростков. Их не видно, они в желтой грязи. По прииску ходит очкастый, толкует с народом про выборы. Никита Жеребцов тоже все о выборах, как о собственном хозяйстве. Уральский торгаш, старый спутник и сосед Федор Барабанов говорит, что хорошего на сходе не жди. Федор всегда жалуется, все ему не так, словно нужна и тут Егорова подмога.
Вчера собрался большой сход, спорили, как выбирать. Пришли вятские старатели, старики и молодые, и объявили, чтобы на выборы пьяных не допускать, иначе они все уйдут со сходки и выберут себе старосту, а приисковую власть не признают.
— Уже подготовлен спирт, с утра президенты будут угощать народ, — кричали бабы.
— Откуда вам это известно? — закричал Барабанов.
— Это уж мы знаем! Тут за спирт и за опиум все золото выкачают…
— Гнать спиртоносов! — кричали кержаки.
Вятские стояли тоже дружно, Егор даже порадовался, на них глядя.
Так и решили вчера: пьяных гнать, не подпускать к сходке.
Катя подкатила пустую тачку.
— Я пошла обед варить, — она захихикала и, счастливая, убежала.
А день — чудо! И город, целый город вдруг приехал к Кате. Такого множества людей она никогда не видела.
