– Вижу. Ты чего не ешь? – подошел к ним и сел на стул.
– Не хосю такие. Хосю с сахаром!
Все облегченно засмеялись, и папа посадил ее себе на колени и вручил ей свернутый блинчик, а мама подставила сахарницу. Вот и все. Теперь осталось привыкнуть к этому. Хотя и чертовски больно. За ночь я уже успел привыкнуть к мысли, что мы половинки. Но ничего, все временно, и эта боль пройдет.
Тридцать первое декабря. Просто отлично. Я застряла в городе Вологда из-за сильного снегопада. Все рейсы отменили и не понятно, будут ли вылеты завтра. Гидрометцентр и сегодня не предупреждал о такой подставе. Ну как же так можно?
Я не для того сдавала досрочно сессию, чтобы оказаться на очень важной для любого творческого человека экскурсии в городе, не побоюсь этого слова – Матери всея кружев. Мне весной досрочно защищать диплом, а тут такие распродажи текстиля, что держите меня семеро. Вон, стоит под боком огромный чемодан тканей и кружев. И кому спрашивается сейчас это нужно было? Точно не мне.
Я соскучилась по своей семье и невыносимо сильно хочу домой. Но не судьба… Это первый Новый год, что буду встречать в одиночестве. Грустно. Как итог, уже вечер, и я сижу в кафе аэропорта все еще надеясь на чудо. Пирожное с вишней кажется безвкусным, а на душе скребутся кошки. Выросла девочка называется, а теперь хочу назад.
Устало кручу в руках телефон и не знаю, как позвонить родным. Они уже собираются отправлять водителя за мной, знаю я эту их привычку. Бояться застрять в аэропорту из-за обнимашек.
Делать нечего, провожу по экрану и слушаю гудки. А пока делаю это, окидываю взглядом пространство кафе. Много молодых парней. Все так и скалятся, видя мой взгляд. Я так устала, что жалею о том, что рядом нет охранника, которому можно дать команду «Фас».
Это шутка, никто никого не кусает, просто оберегают мой покой. И когда я услышала папин голос, взгляд зацепился дольше положенного на миловидном шатене, но он не смотрел на меня, общался со своим другом, и голос на том конце отвлек так, что я немного тряхнула головой, сбивая наваждение.
– Анют, Аня… – и грозный рык.
– Прости пап. Задумалась, – услышала вздох облегчения и совестно стало. – Папуль…
– Что случилось? В самолете не нравиться? – строгий голос с нотками опеки умилял.
– Нет, я не в самолете, – устало произношу ему, ковыряя чайной ложечкой многострадальный десерт.
– Это как это не в самолете? Анна Александровна, – у, все папа в гневе. – Ты не могла раньше сказать, что прилетаешь раньше?
– Нет папуль, ты не так понял. Рейс отменили. Тут метель сильная, возможно к утру закончится.
Я даже прикрыла глаза, представляя, как у него ходят жевалки, да и у остальных тоже. Могу различить шорохи с той стороны. Я себе удивляюсь иногда. Вот нет во мне волчьей крови, но некоторые чувства у меня более развиты. Может быть жизнь с волками принесла свои коррективы. Сейчас мне родных очень не хватало. Открыв глаза, я наткнулась на взгляд шоколадных глаз того самого парня. На вид ему лет тридцать. И он сто процентов волк. Вот правда какой понять не могу. Слишком много силы, даже для беты. А альфа-энергетики нет. Ладно, все потом. Отвела взгляд в сторону.
– Пааап, ты тут? – тяну виноватым голосом, стараясь дать понять ему, как сильно сожалею о случившимся.
– Тут. Анют, это слишком уже. Но да черт с этим всем. Ты в отеле устроилась? – похоже он взял себя в руки и опустил разговоры до встречи.
– Нет, только собираюсь. Первая волна уже уехала. Не хочу суматохи. Пусть всех торопыжек расселят, а потом и я вернусь, – криво улыбнулась этой паршивой ситуации.
– Хорошо. Ладно, от всех привет для тебя. Как только обустроишься, звони, – строго сказал родитель.
– Хорошо. Целую вас всех, очень скучаю. Пока.
Мы отключились одновременно, и я кинула телефон с печальной ухмылкой. Да, а ведь когда-то с меня взяли обещание быть на праздниках дома. Вот и кончилась моя учеба на финишной прямой. Хотя я очень надеюсь, что они спишут все же эту ситуацию на форс-мажор.
