Ломоть с недоумением уставился на детектива, потом перевел взгляд на всесильного земляка. Ломоть понимал, что причина спешки объяснялась не только нежеланием оперов засветиться в камере и тем самым подставить важного свидетеля перед братками, а и тем, что опера серьезно надеются перехватить Осю, и потому дорожат каждой минутой. Выходит, его информации отводится очень важная роль, если менты не побоялись потратить на визит к нему целых полчаса драгоценного времени. И их можно понять. Даже если менты объявили план «перехват» или «кольцо», на которые они большие мастаки, и перекрыли все пути-выезды из Рязанской и Владимирской областей, то все равно не имеют полной гарантии перехватить груз. Для этого им придется прошмонать каждое транспортное средство, покидающее территорию области. Весь транспорт, который движется: легковой, грузовой, гужевой и даже военный. А где шмонать, на границе между областями? Затор получится на полмесяца. И без толку, потому что несколько килограммов золота из одного места в другое можно спокойно перенести безо всякого транспорта. Хотя бы на велосипеде, хотя бы пешком. А в условленном месте передать золотишко скупщикам и спокойно вернуться домой. И наблюдать устроенный ментами цирк по поимке преступников.
— Не молчи, Ломоть! — не выдержал Черенков, кому затянувшееся молчание начинало давить на нервы. — У тебя есть полминуты, не больше!
Ломоть вскинулся и бровями, и плечами:
— Что от меня-то требуется? Не пойму никак. Что вы хотите услышать? Ни одного вопроса не задали, ни о чем не спросили, а навалились, за горло взяли и требуете ответа. Чем я могу помочь?
Про помощь сутенер спросил специально, намеренно выделив и оттенив этот важный момент. Он не просто даст ответ, он именно окажет помощь. Содействие. Менты тоже люди и этот факт наверняка оценят.
— Нам нужно знать, где может залечь твой кореш Юрий, — пояснил Ковалев, на этот раз безо всякой жесткости в голосе, отчего допрос стал походить на доверительный разговор, — он наверняка уже знает о «перехвате» и вряд ли рискнет вывозить золото сейчас. Он где-то залег. Где, как думаешь? Есть же у него «нора».
Нора у Юрия была, мент не открывал никакой Америки и на этот счет размышлял правильно. А вот догадки насчет Осиной «лежки» выглядят не очень убедительными. Менты не знают, насколько Ося рисковый парень, он и сам не знает, какое решение примет в следующее мгновение и что предпримет. Ося всегда действует не по обстановке, а вопреки всякой логике, а зачастую, кажется, вообще вопреки здравому смыслу. Поэтому до сих пор на свободе.
Ломоть думал о бывшем соратнике не ради праздного любопытства, не от скуки, а исходя из собственных интересов. Заложить кореша недолго, но что будет, если «нора» окажется пустой? Что будет, если менты заявятся к Глафире Дормидонтовне, любимой женщине крутого авторитета, перетрясут весь дом, а любовника не обнаружат? Или, еще хлеще, нагрянут спецназовцы с автоматами? Что будет с Ломтем, когда Ося узнает об этом переполохе и без труда вычислит стукача? Его, Ломтя. Кранты ему будут, вот что. И никакие тюремные стены не спасут, никакие камерные замки-засовы не защитят. Осю если закладывать, то наверняка, с товаром, со всеми потрохами, и чтобы потом ни у кого не появилась мысль заподозрить Ломтя, чтобы никто не посмел ткнуть пальцем в его сторону. А как этого добиться? Невозможно добиться, потому что арест Оси сам по себе станет доказательством предательства кого-то из соратников. Кто поверит, что вооруженные до зубов спецназовцы появились в Мухино совершенно случайно, и так же случайно оказались возле дома Глафиры. И, главное, именно в момент нахождения там Оси с ворованным золотом. Смешно. Сказки Венского леса. После таких сказок останется лишь гадать, сколько времени понадобится браткам, чтобы выйти на предателя. Другими словами, сколько дней останется ему жить.
— Так что скажешь, Ломоть?
Черенкову раздумья сутенера показались чересчур затянувшимися, хотя угадывалось, что про «норку-норушку» он все-таки знает и задумался не зря. Прикидывает варианты. Интересно только, какие? Будто не знает, что у него остался один-единственный выход — сотрудничать со следствием, и никаких гвоздей.
— Иваныч! — взмолился Ломоть, терзаемый сомнениями. — Допустим, скажу я вам про Осю, но что будет потом со мной? Об этом вы подумали? Я неделю после этого не протяну! Ося ведь сразу врубится, что вы неспроста появились, а по чьей-то наводке. Верно? И сразу вспомнит про меня, когда задумается о стукаче. Я ведь единственный из его окружения, кто с вами общается. Вот и все, вот и нет Ломтя.
После столь мрачного предсказания сутенер снова вспомнил про молот с наковальней, между которыми оказался, и окончательно сник. Судьба, блин. Темное прошлое никак не хочет отпустить от себя и достает даже в камере. Скорей бы уж суд, что ли.
— Почему ты решил, что Ося догадается о предательстве? — усомнился детектив. — Мы все обставим таким образом, что арест будет походить на чистую случайность.
