Дед сложные запоры иномарки так и не освоил и торопливо шарил рукой по дверце в поисках ручки. Испугался, наверное, остаться в машине и упустить возможность добросовестно отработать стольник. Вадим открыл дверцу сам, причем не со стороны деда, а со стороны дома. И специально подержал ее широко открытой. Пусть из-за занавески увидят, что в салоне других мужчин нет. Ни с оружием, ни без такового. Пусть видят, что в машине только женщина.
Выбравшись наружу, дед приобрел прежнюю уверенность и прыть, и резво засеменил к калитке. Что значит почувствовал твердь под ногами. Вадиму ничего не оставалось, как закрыть дверцу и пошагать следом. Перед тем как направиться к дому, негромко сказал Олесе:
— В случае стрельбы беги вон к той пристройке, за ней дома. Там люди. И ничего не бойся. Мы победим!
Олеся старалась казаться бодрой и безмятежной, и даже улыбнулась. Слабая, правда, вышла улыбка, натянутая, беспокойная, и видно было, что напускное спокойствие давалось ей с трудом. «Напарница» по-настоящему испугалась. Кажется, еще мгновение, и она бросится Вадиму на грудь, вцепится обеими руками, изо всех сил, и не отпустит в страшный дом, в который если и можно входить, то ни в коем случае не одному, а с группой милиционеров. Трудно сказать, за кого Олеся больше боялась, за себя или за детектива, но она действительно была на грани срыва.
— Я не боюсь, — возразила она и нашла в себе силы пошутить, — я быстро бегаю. Честное слово, не боюсь… Будь осторожен, ладно?
— Ладно, — пообещал Вадим и подмигнул. Задерживаться больше было нельзя, дед уже стучался в калитку и мог повернуть развитие событий не по запланированному сценарию. Чего доброго, выйдет на командную роль в операции. А операция вступала в свою очередную фазу. Пока, правда, не самую опасную, ибо еще оставляла возможность обойтись без конфликта, но способную в любой момент закончиться выстрелами.
Отходя от машины, Ковалев заправил рубашку под брюки и при этом широко распахнул полы куртки. Вроде бы случайно, а на самом деле с умыслом. Пусть видят, что под курткой ничего нет.
Вадим подошел к калитке, присоединился к деду, и в этот момент на крыльце появилась молодая полная женщина, хозяйка дома. Торговка Глафира. Любовница бандита Юрика. На нежданных визитеров она всматривалась недолго, правильней сказать, совсем не всматривалась и не вглядывалась, поскольку имела возможность рассмотреть их из окна, и сразу, едва появившись на крыльце, спросила:
— Че надо, дед? Полечиться хочешь?
Спросила безо всякого недовольства в голосе, и дед победно уставился на Ковалева. Видишь, мол, я свое дело сделал, дальше давай действуй сам. И не подведи, не мелочись, а бери припасов побольше. Торгаши любят отпускать товар большими партиями, с них навар круче.
— Покупателя привез, — важно поведал дед и попросил: — Не обессудь, Глафира, посодействуй молодым людям.
Глафира содействовать не спешила, хотя и от ворот не выпроваживала. Она усиленно пыталась «вспомнить», где и когда видела молодого парня, и наконец-то «вспомнила». И несказанно удивилась.
— Твой покупатель не из милиции, случайно?
Дед заливисто рассмеялся. Ткнул Вадима рукой в бок, намереваясь воспротивиться странному вопросу. Ну и Глашка, ну и шутница, эка что выдумала. Нешто милицейские работники могут разъезжать в личных целях на таких богатых машинах, с подругами, причем в открытую, никого не стыдясь и никого не стесняясь? Будь парень милиционером, он никогда не признался бы, для какой цели возит с собой кралю, а уж про выпивку и вовсе не заикнулся бы. Можно подумать, кроме Глашкиного сельмага других магазинов во всей округе нет. Ну и насмешила.
— Вы правы, я из милиции, — подтвердил Вадим, поразив деда сильнее грома, — я к вам недавно приезжал. Вы уж извините за беспокойство. Мы мимо проезжали, вот я и вспомнил про ваш магазин. Нам бы продуктов кое-каких, да выпить что-нибудь.
Дед слушал покровителя с открытым ртом и никак не хотел верить в его принадлежность к доблестной милиции. Привез денежного клиента, называется. Удружил, старый дурень. Такому клиенту Глашка может не обрадоваться.
А клиент уже открыл калитку и направился к крыльцу. Дед в раздумье застыл на месте, забыв предостережение парня.
— Иди домой, дед, — негромко напомнил Вадим и прикрыл калитку.
Дед в недоумении почесал затылок, приложился пальцем к носу и шумно высморкался. Раз, второй. Домой так домой. Сотенка никуда не делась, вот она, в кармане, а с ней любая соседка встретит как желанного гостя. Самогонка не хуже водки и в два раза, почитай, дешевле. Можно и домой.
Дед обогнул машину, не удостоив сидевшую в салоне девицу хотя бы взглядом, и спорым шагом засеменил обратным маршрутом. До слуха доносились голоса, парень о чем-то переговаривался с хозяйкой, но дед слов не слышал, не разбирал, да и вообще в разговор не вникал. Какой может быть разговор у продавца и покупателя? Ежу понятно, какой.
