— К сожалению, вы правы, Вадим Михайлович, — заметил Щепихин, согревая в ладони тонкостенную рюмку с напитком, — и в том, что страна живет не по средствам, и в том, что всенародные источники богатства стали достоянием небольшой кучки людей. Несправедливое получилось перераспределение, что говорить. Но стоит ли теперь сожалеть об этом, стоит ли размахивать кулаками после драки? Ничего уже не изменишь — и несправедливость не устранишь. Все идет по предначертанному сценарию, и если сегодня некоторые обиженные жизнью завистники поднимают вопросы о законности, о путях и методах приобретения предприимчивыми людьми богатства, то завтра об этом никто не вспомнит. Никто не спросит, каким образом господин такой-то, вчера еще простой инженер или вообще слесарь, сегодня стал владельцем завода. Или вообще какой-нибудь отрасли. Никто не спросит, поверьте. Завтра людей будут волновать вопросы эффективности производства, на котором они работают, а не формы собственности этого производства, работяг будет волновать уровень их зарплаты, а не «чистота» средств, вложенных в это производство. Это не мой вывод, это законы развития общества. Еще Карл Маркс сказал, что первоначальная стадия накопления капитала по сути своей не может произойти без нарушения закона, не может обойтись без всплеска преступности. И он прав. Российских заводов и фабрик на всех не хватит, пароходов-паровозов тоже не хватит, а ухватиться за лакомый кусок хочется всем. Вот и звучат выстрелы. И людей можно понять, ибо хватать нужно сегодня, завтра будет поздно. И хватать крепко, намертво! Завтра все средства производства обретут законных владельцев, и новоявленные хозяева из грязи выскочат в князи. Вместе с детьми, внуками и правнуками. Остальные останутся на задворках, прозябать от зарплаты до зарплаты, если вообще найдут работу. Представляете цену сегодняшнего перераспределения? Одним — все, другим — ничего.
После столь весомых и логичных умозаключений Босс посчитал своевременным сделать паузу. Сполоснуть язык, выслушать мнение собеседника. Благодарный слушатель достался в лице мента, ни слова не сказал, ни разу не влез с замечанием за всю длинную тираду. Не слишком ли он разошелся, кстати? Надо разглагольствовать помедленней и покороче, с паузами. Краткость присуща людям умным.
— Я вас не утомил? — вежливо осведомился Босс, поднимая рюмку. — Пора выпить. И закусить. Не стесняйтесь, будьте как дома. И не смущайтесь, ужин вас абсолютно ни к чему не обязывает. В любом случае.
Значит, Босс допускал любой поворот событий и был готов к любому исходу переговоров. Вадим не стал ждать повторного предложения и не торопясь, смакуя, опорожнил рюмку. И по примеру хозяина взялся за бутерброд с черной икрой. Щепихин ошибся, детектив не стеснялся, хотя чувствовал себя не совсем как дома. Но и не на чужбине. Просто в гостях. Смущение, правда, испытывал, только не перед гостеприимным организатором застолья, а перед Олесей. Обиделась, поди. Может, вообще уехала домой. Хотя непохоже. Спутница Щепихина сообщила бы об ее отъезде. Может, не обиделась, поняла, что мужчинам свойственно вести важные переговоры где угодно, даже в баре. Такие уж они бывают невоспитанные, эти мужики.
Расправившись с бутербродом, Вадим снова вернулся к деликатесной печени, намерившись опустошить тарелку и освободить на столе хотя бы маленький пятачок для нового блюда. Пусть Щепихин видит, что он не стесняется и ведет себя просто, без выкрутасов, безо всяких скидок на полярность их положения. По-дружески, как и положено в тесной компании. Между деловыми людьми не должно быть принужденности и скованности. Босс должен это заметить. У Ковалева тоже имеются свои взгляды на жизнь и кое-какие соображения, которыми он охотно поделится. С открытыми людьми можно быть искренним и откровенным.
