— Перед лицом всей школы даем торжественное обещание, что мы оправдаем ваши надежды, что мы честно и самоотверженно будем работать на пользу нашей любимой Родины, как работают лучшие сыны и дочери советской земли. А вам, — Юля повернулась к первоклассникам, — спасибо за цветы, за пожелание успехов, и в свою очередь от всех выпускников желаю всегда хорошо учиться, по-ленински, с пятерками переходить из класса в класс, любить и уважать своих учителей. И чтобы, выучившись, стали вы славными гражданами нашего государства, строителями Коммунизма.
Вышел к столу пионер-трубач, ослепительно сверкнул на солнце горн, он поднял его вверх и заиграл. И все флаги взметнулись еще выше. И когда замолк трубач, настала глубокая, словно завороженная, тишина. Только где-то на улице, за каменным домом школы, весело звенели трамваи и перекликались сирены.
В тишине Татьяна Максимовна торжественно взяла звонок и подняла высоко вверх. Еще мгновение, и знакомый звучный звон в последний раз прозвучал для притихших десятиклассников. Марийка с невольной грустью ловила отзвуки эха, отозывавшегося в дальних уголках школьного двора.
Кто-то положил ей на руку теплую ладонь.
— Нина?
— Задумалась, Мавка? Нет, теперь ты уже не похожа на Мавку, Марийка. Другой стала, взрослой. Только я, кажется, не подросла.
Марийка пристально посмотрела на подругу:
— Ошибаешься, Нина. Ты тоже выросла. Еще как!
Нина поняла, зарделась.
Десятиклассники шли на последний урок. Из окошечка на фанерном листе, где отмечалось, сколько дней оставалось до экзаменов, выглядывала цифра «5».
Каждый вечер теперь в школе дежурили учителя, и каждый ученик мог получить у них нужную консультацию по основным предметам. Большинство десятиклассников готовились к экзаменам группками по двое, по трое. Проверяли знания, экзаменовали друг друга.
Юля и Нина приходили к Марийке и Варе и часто работали вчетвером. Лида Шепель училась вместе с Вовой Морозом. Был свой кружок у Юры Карпенко.
Виктор Перегуда готовился к экзаменам сам. Юля беспокоилась, не тяжело ли ему, приглашала присоединиться к их группе, но Виктор решительно отказался.
— Мне в самом деле тяжело, — ответил он, — и твоя забота меня трогает, спасибо тебе, Юля. Но тем более я буду гордиться, если хорошо сдам экзамены. Я же, ты знаешь, не люблю ничего легкого. Так что подсаживать меня не надо, сам вылезу.
— Экзамен — не дерево, — улыбнулась Юля.
— Видишь, я должен привыкать к трудностям, — задумчиво продолжал Виктор. — Представь, как мне будет тяжело работать в цехе, и учиться вместе с тем. Но, знаешь, я верю, что уже через два года смогу самостоятельно варить сталь.
Он глянул на Юлино лицо и скороговоркой прибавил:
— Ну, ясно, этот вопрос еще не решен, не решен…
Один только Мечик Гайдай не готовился к экзаменам. После воспаления легких у него появилось какое-то осложнение. Сейчас он уже медленно выздоравливал, но пропустил в последней четверти много уроков, и вдобавок чувствовал себя еще очень слабым, и, разумеется, не могло быть и речи, чтобы он появился на экзаменах.
В один погожий день его пришла навестить целая группа десятиклассников.
Гайдай лежал в больнице. Пройти к нему в палату разрешали только кому-то одному из его товарищей.
— Кто пойдет? — спросил Виктор. — Справедливее всего будет, чтобы пошла Юля. Она, как секретарь комитета… Одним словом, думаю, что возражений не будет. Пусть разговаривает с Мечиком от нашего имени.
— Если такое решение, я…
Юля не досказала, так как встретилась с умоляющим взглядом Марийки. Какой-то миг Жукова колебалась. Ей тоже хотелось увидеть Мечика. Или может, сделать вид, что не поняла немого языка Марииных глаз? Но так поступить она не могла.
— Если такое решение, — снова повторила Юля, — я категорически возражаю! Пусть идет Марийка! Она больше всех беспокоилась о том, чтобы Мечик учился, помогала нему. И вообще… Думаю, что ясно. Возражений нет? Чудесно. Передайте цветы Марийке!
Марийка вспыхнула, глянула благодарно и растроганно на Юлю и с букетом цветов пошла за санитаркой на второй этаж.
Ей хотелось спросить санитарку, как выглядит Мечик, очень ли похудел и когда его выпишут. Марийке казалось, что она не видела парня по крайней мере целый год. Как он ее встретит? Что она скажет ему, когда войдет в палату?
Дома часто вспоминала о нем и даже проводила с ним в мыслях искренние разговоры, а сейчас не могла придумать нескольких слов, с которыми надо было обратиться к больному.
В длинном коридоре стоял специфический запах лекарств. «Сейчас, сейчас увижу», — мелькнула мысль, и в Мариином воображении встало лицо Мечика, когда он провожал ее к трамвайной остановке, когда рассказывал о своих чувствах к Лиде Шепель.
Казалось, что она увидит сейчас совсем другого Мечика, не того, которого знала раньше.
— Вот здесь! — сказала санитарка и отворила дверь в палату.
Мечик сидел на постели, опираясь спиной о подушку. Худые и словно удлиненные руки лежали поверх одеяла. На коленах у него лежала шахматная доска. Увидев на пороге Марийку, он улыбнулся, и по его щекам расплылся бледный румянец.
