– Я раздета! – почему-то из множества заготовленных для их встречи фраз и обвинений, которые крутились у неё в голове, она произнесла именно это.
– Не то чтобы раздета… – Джонни улыбнулся так, что колени почему-то подогнулись, потом тряхнул головой и отвёл глаза. – Но если хочешь, я выйду, пока ты оденешься.
– Неужели в вас проснулась совесть, кириос ди Арс? – издевательски протянула Агата.
Ей не хотелось вымещать на нём свою растерянность, злость и страх, но привычный мир вокруг неожиданно стал таким же неустойчивым, как пол под ногами, ощутимо качающийся в такт волнам. И Джонни, который всегда был надёжной гаванью, тоже вёл себя не так, как всегда. Он не должен был так смотреть! Он должен был шутить и… пытаться сорвать с её губ поцелуй.
– А я уж думала вы пришли помочь мне с моей маленькой проблемой, – сказала Агата, приближаясь к нему почти вплотную.
Что она делает? Несколько часов назад она думала, что недостаточно хорошая дочь, а теперь стоит в одном неглиже перед мужчиной, который уже не имеет никакого права видеть её такой.
– Маленькой проблемой? – Джонотан нахмурился, словно силился понять, какая из её проблем – маленькая, и смотрел слишком сочувствующе, так сочувствующе, что хотелось взвыть или расплакаться, хотя еще минуту назад ей этого вовсе не хотелось.
– Ну как же, сейчас самое время спасти меня от жениха, разве нет? – улыбнулась она самым шальным образом, словно и правда уже не воспитанная дама, а самая что ни на есть пиратка! И невозможно было унять эту кипучую силу, так и толкающую на самые смелые слова: – Мы, кажется, спорили, что в случае победы ты получишь ночь и меня? Ну так давай! Самое время, иначе, как только мы пристанем у восточных берегов, ты точно проиграешь.
– Перестань, Агата, – его тёплые ладони легли на плечи, словно он хотел притянуть её в объятия, но он сам не сдвинулся, отчего она почувствовала, как что-то обрывается внутри.
– Что же… – Агата запнулась, чувствуя, как пересохли от рома губы и как стало тяжелее произносить слова, – теперь я недостаточно хороша? Теперь, когда всё моё приданое обещано другому? – это было зло и неправильно, настолько неправильно, что она осеклась и отступила на шаг, отворачиваясь, обхватывая себя руками.
– Глупая девчонка, – голос Джонотана прозвучал нежным шёпотом у неё над ухом, а горячие, уверенные руки обняли её, прижимая к такой надёжной крепкой груди. – Я готов увезти тебя на необитаемый остров, спрятать ото всех, чтобы ты была только моей.
– Но ты не сделаешь этого… – Агата стояла не шевелясь, чувствуя биение его сердца.
– Я не простил бы себе этого, – Джонотан положил подбородок на её макушку, и, когда очередная волна мягко качнула корабль, Агате показалось, что он укачивает её в своих объятиях. – И ты бы мне не простила. И я обязательно сделаю всё, чтобы предложить тебе вариант лучше.
– Ты же… капитан, – тихо прошептала она, вжимаясь в него всем телом, как, бывало, делала ещё в детстве, когда была напугана и когда он был единственным, кто готов был утешить рано осиротевшую девочку.
У них было одно горе на двоих: в тот страшный день, когда Агата потеряла мать, Джонотан потерял обоих родителей. Шторм не пощадил ни маленькую лёгкую прогулочную яхту, ни троих взрослых, один из которых был опытным моряком.
Но теперь её обнимал не просто знакомый, поспоривший, что сорвёт с её губ поцелуй, а взрослый мужчина, сильный, умелый и столь явно её желающий, что от одной мысли ёкало внутри и замирало в болезненном предвкушении.
Выпитый ром действовал так, что становилось ещё хуже: туманил голову и рождал внутри самые стыдные желания. Такие, о которых не то что не говорят подругам, но даже не думают благовоспитанные девушки её положения.
Агата вздохнула, чувствуя, как кружится голова, и порывисто развернулась в кольце его рук:
– Мы можем просто уплыть, – она взглянула на него снизу вверх и прикусила губу.
Джонотан приподнял брови в нарочитом удивлении:
– А твоего отца и «надзирательницу», видимо, пустим на корм акулам? – насмешливо поинтересовался он, видя, что буря миновала. – Так поступают пираты, моя дорогая Агата. А я, как ты верно отметила, – капитан.
– Ты дурак дурацкий, – она пихнула его кулачком в плечо, прижимаясь, потому что корабль качало будто бы сильнее. – А я совершенно не знаю, что мне делать. К тому же я, кажется, немного пьяна… Что это вообще было за ужином?
– Очень, очень хороший ром, – ответил Джонотан с хитринкой. – Пришлось пойти на небольшое ухищрение, потому что я не поверил в историю о плохом самочувствии и хотел немного… развлечь тебя.
– Развлечь? – Агата улыбнулась.
Джонни! Только он мог «развлечь» её, споив отца и служанку ради разговора. Или?
– Тогда, раз уж твой коварный план сработал и мы оба здесь, можешь меня развлекать.
Она снова покачнулась, позволяя Джонни поймать её в объятия.
– Говори тише, моя дорогая, а то через стенку спит твой отец, а совсем рядом – очень-очень строгая надзирательница. Боюсь, нас с тобой обоих посадят в тюрьму. Впрочем, если это будет одна камера на двоих – я не против. М-м. Кажется, что вечер…
