Строгая, своенравная, смелая, напористая – такой была Вероника, но хохотушкой – никогда. Теона невольно подхватила настроение наставницы и тоже захихикала, вспомнив, как специально несколько раз упоминала Видящую в разговорах, чтобы посмотреть на эту странную реакцию Великого Белого. Думала ли она когда-нибудь, что сможет запросто смеяться над Великими? Да уж, за последние два с половиной года, которые она прожила у них в гостях, многое из того, что раньше было покрыто ореолом тайны и божественных начал, перестало быть для нее таковым.
– А он все еще трет ухо, когда пытается соврать? – сквозь смех спросила Вероника.
– Ой, да. Мне, правда, потребовался почти год, чтобы понять эту его особенность. – Теона рассмеялась еще громче и закрыла ладонями глаза, вспоминая этот неосознанный жест Валентина, но, когда убрала руки, поняла, что на лице Вероники не осталось и следа от прежней веселости.
– Год? Но тебя же не было всего шесть месяцев…
Теона ойкнула, поняв, что проговорилась. Ее сердце забилось в груди точно мышь, загнанная в клетку. Но, может, так даже лучше, пускай все закончится, пускай все узнают… Она зажмурила глаза и глубоко вдохнула, набираясь смелости, чтобы начать рассказ, но в замершей тишине давно начавшегося утра послышались приближающиеся шаги.
Теона и Вероника заговорщически переглянулись. Они поднялись с пола и на цыпочках стали красться вдоль стены. Конечно, трагедии бы не случилось, если бы кто-то из слуг застал их посреди дворца в торчащих из-под халатов ночных рубашках, но почему было не сыграть в прятки? В последнее время Теона была такой серьезной и столько думала о прошлом и будущем, что иногда становилась сама себе противной. Ей хотелось вернуть легкость и веселье, которые, несмотря на тоску по Бону, в какой-то момент стали ее спутниками в Доме-без-границ, но куда-то исчезли после возвращения. Как будто она по привычке выстроила вокруг себя стену. Только теперь эта стена загораживала ее не от принца, а от радости.
Вероника шла первой и оборачивалась на Теону, прикладывая палец к губам, если подопечная начинала топать слишком громко. Теона, хихикая, спешила за ней. Но чужие шаги становились все громче, и тогда девушки, уже не особо стараясь остаться незамеченными, побежали к главной лестнице, которая вела на второй этаж.
Они успели преодолеть половину ступенек, когда услышали:
– И что, позвольте спросить, две такие очаровательные леди делают здесь в столь ранний час?
Теона и Вероника резко обернулись: у подножия лестницы стоял Бон, скрестив руки на груди в притворно серьезном жесте, пытаясь не рассмеяться. Он старательно хмурил брови, разыгрывая искреннее недоумение.
– Ваше величество, – подыграла ему Вероника, – мы решили испробовать новое модное у двора увлечение – омовение утренним светом – и уже отправляемся собираться к завтраку.
Теона прыснула от смеха. Бону потребовалась вся сдержанность, чтобы не последовать ее примеру.
– И как прошли омовения? – спросил он, поднимаясь к ним.
– Обещали, что мы станем выглядеть еще моложе и прекраснее. Пребываем в ожидании результата.
Бон остановился на ступеньке ниже той, где стояли Теона с Вероникой, и с легкой улыбкой произнес:
– Думаю, что для вас практически невозможно найти подходящую процедуру. Потому что вы и так красавицы.
Он протянул им две раскрытые ладони, и девушки вложили в них свои.
Бон коротко поцеловал руку Вероники, а потом пристально посмотрел на Теону снизу вверх и задержал поцелуй на ее запястье гораздо дольше. Теона зарделась. Это, конечно, был не самый откровенный из их поцелуев, но после ее возвращения их встречи стали столь редкими, а она носила внутри себя столько тайн, что уже и забыла, каково это – просто расслабиться от прикосновения любимого человека.
Бон поднял голову и нехотя отпустил руку Теоны.
– Если не возражаете, я бы с удовольствием проводил вас до ваших покоев.
Вероника мельком глянула на воспитанницу и с хитрой улыбкой нашла повод ретироваться:
– Я хорошо помню дорогу, мое величество, а вот юную особу, конечно, лучше проводить, чтобы она не заблудилась с непривычки.
Не дожидаясь ответа, Вероника, слегка кивнув на прощание, вновь надела маску Хрустальной Леди и с идеально прямой спиной выверенными спокойными шагами удалилась.
Бон без лишних слов взял Теону за руку и нежно сжал ее, даже немного зажмурившись.
– О́ни, я так соскучился.
– Я тоже, Бон, – не стала лукавить она.
– Я знаю, что должен уделять тебе больше времени, я стараюсь…
– Бон, Бон! Прекрати!
Теона спустилась на ступень вниз и встала напротив короля.
– Прости, что я пока… такая… как будто сама не своя… и тебе приходится возиться со мной, как с ребенком.
Бон притянул ее к себе и поцеловал в макушку.
– Мы все тут давно сами не свои. Но уж если я не свой, то точно твой, О́ни.
Теона улыбнулась, сильнее прижимаясь к теплой груди. Под тонкой белой рубахой торопливо билось его доброе сердце.
