Фуат подумал, что и малообразованные, и получившие образование в институтах люди плохо знают свой родной язык - это было горьким наследием депортации. И еще с удовлетворением думал он, что несмотря ни на что вызрело новое поколение умных и образованных людей среди его несчастного народа. Сам он в ссылке только выживал и воспитывал младших сестер, сейчас уже окончивших медицинский институт. Только на курсах шоферов и довелось ему самому учиться…
Яблоки, которые предназначалось вешать на уши ментам, Фуат выставил на всеобщее съедение и люди на несколько минут расслабились.
- Мустафаны якъында кене де къапаттылар, - вдруг произнес ташкентец. – Мустафу недавно опять арестовали.
- Сволочи! На этот раз какое обвинение предъявили? – со злостью спросил стоматолог.
- Обвинение на суде предъявят. Но люди говорят, что Мустафа публично где-то сказал, что в Советском Союзе нет ни одной крымскотатарской школы.
- А разве есть? – тот, который из Карасубазара, растерянно оглянул товарищей.
- Нет, конечно! Чего ты удивляешься? Одного моего знакомого посадили за то, что он говорил кому-то, что в сорок четвертом году татар выселили из Крыма.
Фуат вспомнил то, что слышал от Февзи.
- Один мой друг рассказывал, что в лагере с ним сидел один старый человек, которого обвинили в том, что он неправильно понял выселение татар из Крыма, - включился он в разговор. – А как правильно будет понимать?
- Совсем обнаглела советская власть! Благодарить ее за выселение и гибель людей, что ли?
Никак не могли многострадальные крымчане привыкнуть к такому бесстыдному цинизму!
- Нет, эта власть с такими принципами долго не протянет, - негромко проговорил Керим, разнервничавшийся как и все остальные. – Изнутри развалится. И тридцати лет не пройдет…
- По новой арестовывают и наших инициативников, и тех, кто нас поддерживает, - продолжал ташкентец. – Слышали, что генерала Григоренко еще в мае арестовали? Недавно еще других людей в Москве взяли.
- Да, про Григоренко знаем, - отозвались те, которые регулярно слушали зарубежное радио.- Молодец генерал! Настоящий человек!
Вдруг все время молчавший парень лет тридцати с болезненной гримасой на бледном лице хронического геморойщика истерично воскликнул:
- Зачем нам эти генералы! Когда наш народ умирал от голода все эти генералы и академики государственные пайки получали, мясо и масло жрали!
На несколько секунд воцарилась изумленная тишина. Фуат выразительно посмотрел на Керима:
- Теперь понимаешь, как власти узнают о наших мероприятиях? – негромко проговорил он.
Едва сдерживаясь, Керим, как мог спокойно задал вопрос, заранее предполагая, каков будет ответ:
- А ты что предлагаешь?
Глупый геморойщик воодушевился прикованным к нему вниманием.
- Не надо нам общаться с этими предателями! – выкрикнул он. – Родная советская власть сама восстановит справедливость. Если мы будем общаться с этими генералами и академиками, то только ухудшим свое положение! Крым наша своя проблема, обращаться к другим нациям нам не нужно!
Такая аргументация этого платного агитатора была ожидаема.
- Ах ты, сукин сын! Гони провокатора! – раздались возгласы.
Стоявший рядом с геморойщиком немолодой мужчина некультурно пнул его ногой по заднице.
- Джойтыл, копек огълу копеек! Вон, сукин сын!
Геморойщик, потирая задницу, отошел в сторону, но не уходил. Тогда здоровый молодой парень подошел к нему и что-то серьезное сказал. Геморойщик постоял еще несколько минут и удалился.
- За оплатой своего труда пошел, - произнес кто-то.
Все недобро засмеялись.
- Кто-нибудь его знает? – спросил Керим. – Откуда он?
- Да крутится среди нас второй уже день, - ответил ему ташкентец. - Говорил, что из Янги-Юля приехал.
- Я его знаю, - крикнул парень, который выталкивал геморойщика. – Он не из Янги-Юля, это Якуб из Беговата. Шпиён и доносчик! Его наши инициативники давно знают.
- Что же ты раньше нам не сказал? – сердито спросил РР.
- Так я вчера вечером только из Кировского приехал, его здесь увидел. Хотел сказать, да как-то…
- Вот так все мы со шпионами как-то, - недовольно проворчал немолодой, интеллигентного вида мужчина. – А надо их публично выявлять и позорить.
В это время в сквере появилась толпа человек в двадцать и сгрудилась возле памятника писателю-чекисту Треневу. Очень быстро эти пикетчики развернули плакаты и начали что-то выкрикивать. Прежде, чем татары разобрались в выкриках, они прочли тексты, с профессиональной аккуратностью выписанные на полотнищах: «Не допустим татаризации Крыма!», «Татары, ваша родина Монголия!», «Крым – исконная русская земля!». В толпе татар началось веселье.
- Ишь, как быстро отреагировали! Молодцы! – смеялся один.
- Да ты посмотри, как художественно все написано! Они приготовились заранее…
- Все равно молодцы! А тексты, смотри, какие!
Тут выдвинулся один из пикетчиков, держащий в руках большой плакат с надписью «Екатерина II освободила Крым, а мы его не сдадим!».
- У-у, мерзавец! – раздались возмущенные возгласы среди татар.
Керим рассмеялся и громко произнес:
- От кого освободила – понятно. Но кого освободила?