- Что мне вам говорить, сами понимаете, что беззаконие творите. О каком «с поличным» речь?
- А то, что в нарушение законодательства лезете в закрытую зону. Читал указ об усилении паспортного режима для приезжающих в Крым?
- Может для кого Крым и «закрытая зона», но для нас Крым – единственная родина. И мы не какие-то приезжающие. Только в Крыму мы хотим и будем возводить свои дома, сажать сады и виноградники, строить школы.
- Школы строить? Может, и мечети в Крыму строить захотите? – ощерился майор.
- Конечно, - спокойно ответил Ибраим. – Русские же строят здесь свои церкви, а нам свои мечети восстанавливать тем более надо.
- Ты русских не трогай! – вдруг рассвирепел майор.
Ибраим удивился этой вспышке злобы офицера.
- Вроде бы никто русских здесь и не трогает. Это русские надели на нас наручники и приволокли в отделение, - заметил он.
- Ты русских не трогай! – опять взревел офицер и, вскочив со стула, влепил стоящему перед ним с заведенными назад руками человеку по зубам. При этом офицер не мог не принять во внимание то, что руки татарина скованы наручниками, и можно не опасаться получить сдачу – был татарин не хлипок.
У Ибраима была разбита губа, которая сразу же вспухла, и не было возможности утереть текущую по подбородку кровь.
- Что ж, мы это уже видели в кино, как в гестапо наших людей избивали, - прошепелявил он.
В ответ майор нанес мощный удар в челюсть и Ибраим упал. Поднявшись, он вознамерился ногами избить милицейского офицера, но тот уже укрылся за столом и дрожащими руками набирал номер телефона.
- Сволочь, ты советскую милицию с фашистским гестапо сравниваешь? Ну, погоди! – майор звонил в КГБ, чтобы сообщить, что задержан не рядовой демонстрант, а засланный шпион, агент международного терроризма… ой!... империализма то есть.
Ибраим с трудом пошевелил непослушными губами и выплюнул в лицо майора сгусток кровавой слюны.
- Ондан сонъ дерт адам мени бир одагъа сюреп ойле догдюлер ки, эсимни джойдум. – улыбаясь рассказывал Ибраим.
А что улыбаться-то, что веселого в этом: «После этого четверо мужиков заволокли меня в какую-то комнату и так избили, что я потерял сознание».
Да уж, веселенькая информация!
- Но сыновьям я об избиении не сказал, - строго проговорил Ибраим, - и ты, смотри, при случае не проговорись. А то взорвут они к гнебеней матери всю эту будку.
- Ха, взорвут! – засмеялся Керим. – Слава богу, бомбы у наших нет.
- Надо будет, и бомбу найдем, - сурово произнес Ибраим.
«Ого!» - подумал Керим.