И в 1580-х гг. возникла Запорожская Сечь. Впрочем, термин «Сечь» не географический и не организационный. Запорожское Войско называло себя Кошем. А Сечь означает засеку, укрепление. Она несколько раз меняла свое место, а в конце XVI в. расположилась возле устья р. Чертомлык. Внутри укрепления строились курени – казармы. Впоследствии их количество было традиционным – 38. Каждый курень являлся самостоятельной общиной, выбирал куренного атамана. Каким образом сложилась такая структура, представляется очевидным: если на Дону разные отряды селились отдельными городками, то в Запорожье они объединились, став куренями, об этом свидетельствуют и названия куреней – Донской, Каневский и т. п.
В Сечи жило около 3 тыс. казаков. Ежегодно 1 января проводилась рада – круг, где выбирали кошевого атамана и старшин: судью, писаря и есаула. По жребию распределяли между куренями реки для рыбных и звериных ловов. Вырабатывали совместные предприятия. Быть запорожцем – значило принадлежать к какому-нибудь куреню. Но прием был легким. Задавалось всего два вопроса. Верует ли человек в Господа Иисуса Христа и Пресвятую Богородицу и желает ли биться с басурманами. Два «да» – и ты казак. Принимали и поляков, русских, белорусов, даже татар и турок (но при условии перехода в христианство). Почему так просто? Потому что никаких благ и выгод звание запорожца не сулило. Зато лишений и опасностей – хоть отбавляй. Из походов нередко возвращалась половина, а то и меньше. Не по нутру такая жизнь, ну и иди себе, никто не держит. Погиб – Царствие Небесное. А из тех, кто оставался и приживался, выковывались настоящие казаки.
Запорожцы объявляли себя «лыцарским братством». И законы их в целом были такими же, как у других вольных казаков. Единство, взаимовыручка, равный раздел добычи, смертная казнь за предательство, убийство товарища, воровство, мужеложство и прочие тяжкие преступления. Но была и особенность – безбрачие. Женщины в Сечь не допускались под страхом смерти, а за «блуд» били киями. Легенда гласит, что подобные правила ввел еще князь Вишневецкий при Иване Грозном, организуя Войско Запорожское (в отличие от реестровых украинских казаков, Запорожское Войско изначально было организовано Москвой) как боевое войско православного царя, по образцу Мальтийского рыцарского ордена. Это подтверждает, что украинские казаки, как и российские, происходили не просто от беглых неудачников или людей, попавших в беду, но имели основой своей боевые сруктуры, связывающие их, и балтийскими славянами Руяна-Руси, Арконы и Ретры, но и с черкесами и аланами на юге и викингами на севере. Не зря Тур Хейердал приезжал именно в Новочеркасск, чтобы измерять пропорции ног казачек и сопоставлять с пропорциями норвежек. Так это или нет, но правила были вполне рациональными. Народ в Сечи собирался разношерстный, и наличие женского пола запросто могло разложить «лыцарство». Были и женатые запорожцы. Но их семьи жили в городах или на хуторах, на зиму мужья возвращались к ним, а весной приходили в Кош для участия в походах. Сечевики к таким относились свысока, насмешливо именовали «сиднями», «гнездюшниками». На Дону и Яике было не так. Там были жены-амазонки, вооруженные боевые подруги. А на Сечи, похоже, было влияние либо мамлюков, либо еще каких-то арийско-тюркских боевых сообществ. И постоянным ядром здесь была безбрачная «сирома» («сиромаха» – волк). А амазонок – не было.
