Дениза Врай на свой страх и риск продолжает расследовать странные события, творящиеся в городе. Осиное гнездо, которое она разворошила, гудит всё громче и ожесточённее. Самое время показать, на что способна бесстрашная и остроумная сыщица. Да вот беда — удар подстерегает её с той стороны, откуда она меньше всего ждёт. Заговор мужчин, решивших устранить Денизу от расследования, приходится ей не по душе и лишь зажигает её любопытство. И гроза всех окрестных маньяков, забросив рутинную охоту на мелких преступников, с головой уходит в преследование крупной рыбы. Но кто мог предположить, что рыбина окажется столь велика? Словом, времени на личную жизнь совсем не остаётся. Но Дениза — не из тех, к
Вэвиан Фэйбл
Золотая рыбка-2
Такую красавицу не часто увидишь. Я ловлю себя на том, что не в силах отвести глаз от ее лица, но девушке на это наплевать. По словам врача, она не в себе. Пять суток прошло с момента роковой встречи с маньяком, а девушка по-прежнему сидит в постели, обложенная подушками, и не мигая смотрит перед собой.
Лацо придвигает стул к изножью кровати и тоже самозабвенно любуется прекрасным лицом. Видать, Ковбоя всерьез зацепило — оказывается, он даже вздыхать умеет. Правда, вздох тут же маскирует покашливанием, но меня не проведешь.
Густые темно-каштановые волосы обрамляют округлое девичье лицо. Дерзкий изгиб тонких бровей, темные, чуть раскосые кошачьи глаза, маленький изящный носик, пухлый, красивой формы рот, ямочки на щеках… И эта сказочная красавица тупо смотрит в пустоту.
Пресытясь необычным зрелищем, я оставляю девушку на попечение Лацо и отправляюсь на поиски лечащего врача. Мужчина приятной наружности и лет тридцати с небольшим встречает меня предупредительно, голос его звучит профессионально успокаивающе.
— Через несколько дней наступит улучшение, — заверяет он. — Пострадавшая придет в себя. Она пережила чудовищный шок, такого врагу не пожелаешь…
— Заявление делает честь вашей гуманности. Вы хотите сказать, что, придя в себя, она вспомнит обидчика?
— Не обязательно. Бывали аналогичные случаи, когда у пострадавших начисто стиралось в памяти обстоятельство, вызвавшее шок, и они отказывались верить, когда им рассказывали, что произошло.
— Вечно мне не везет со свидетелями, — вздыхаю я.
Доктор рассеянно кладет руку мне на плечо и забывает ее там.
— Тут трудно проследить закономерность. Не исключено, что наша подопечная вспомнит все до мельчайших подробностей. Как знать…
— Вы меня успокоили. Надеюсь, воспоминания свои она начнет с имени и адреса убийцы.
— Отчего вы так раздражены? — Рука его по-прежнему покоится на моем плече.
— Психические состояния — по вашей части. Вы же врач, а не я.
Пока я отсутствовала, Лацо вместе со стулом перебрался к девушке поближе. Он держит ее за руку и безнадежно взывает:
— Илеана, вы слышите меня? Отзовитесь, прошу вас. Я хочу вам помочь.
Илеана не отзывается. Уставясь в одну точку, она пятые сутки не сводит с нее глаз. А мерзавец, который содеял это, разгуливает на свободе.
Тяжко вздохнув, Лацо бережно опускает руку девушки на одеяло. Ладонь его покоится на пальцах Илеаны. Я растроганно наблюдаю за этой нежной сценой, перевожу взгляд на руку девушки, и в голове вдруг раздается какой-то щелчок.
На мизинце правой руки Илеаны, у кромки ногтя, что-то поблескивает. Подхожу ближе, внимательно приглядываюсь. Лак с ногтей смыт, но недостаточно тщательно.
— Попрошу покинуть палату, — певучим голосом говорит вошедшая сестра. — Пациентка нуждается в отдыхе.
— Скажите, — спрашиваю я, — у вас всегда принято смывать больным лак с ногтей?
— Видите ли, — словно оправдываясь, поясняет сестра, — цвет ногтей о многом может сказать врачу, а лак только мешает. При том состоянии, в каком была доставлена к нам пострадавшая, эта мера являлась необходимой…
— Где ее вещи?
Сестра указывает на шкаф в углу. Я достаю сумочку девушки, роюсь в ее содержимом и скоро натыкаюсь на искомый предмет. Флакончик лака для ногтей — бледно-розового в золотистую крапинку. Скромный, неброский оттенок.
— Что там такое? — интересуется Лацо.
— Лак, — говорю я со значением, словно сообщаю имя убийцы.
Погрузившись в размышления, Лацо утвердительно кивает.
— А ведь правда! Все жертвы пользовались этим лаком. Как же я прохлопал?!
— Кто же обращает внимание на такой неприметный оттенок, тем более что сейчас в моде черный.
— Как видишь, кое-кто обращает… — парирует Ковбой и бросает на Илеану прощальный взгляд, от которого у меня заходится сердце. — До чего хороша девушка, верно? — рассуждает он вслух по пути к выходу. — Правда, боюсь, она из той породы людей, что повергают в трепет, пока не раскрывают рта… А стоит им заговорить, и волшебство рассеивается.
— Желаю тебе, чтобы она оказалась гением. Посмотрим, что ты тогда запоешь, закоренелый женоненавистник!
— Посмотрим, — буркает Лацо, и вопрос сходит с повестки дня.
На нас сваливается уйма мелкой рутинной работы, неизбежной при подобном расследовании. Снова и снова мы ворошим имеющуюся информацию, вникаем в заключения экспертов, просиживаем задницы до мозолей, корпя над картой с помеченными местами преступлений и пытаясь установить хоть какую-то систему в действиях убийцы.
— Придется завтра объехать эти места, — подводит итог Лацо. — Распределим между собой участки, порасспрашиваем владельцев бензоколонок и торговых ларьков. Идет?
— Что значит «распределим между собой»? Выходит, я должна раскатывать в одиночку? Ладно, будь по-твоему. Сейчас красить ногти или обождать до утра?
— Так уж прямо на тебя он и кинется, — смеется Лацо. — Да еще средь бела дня. Не подбирай автостопщиков — ничего и не случится.
— Ах, до чего легко и просто!
— Ну и будем молить Бога, чтобы Илеана поскорей пришла в себя и заговорила. Хотя я сомневаюсь, что нам удастся изловить этого бандита.