— Значит, — поворачивается ко мне отец, — я не должен задавать вопросы, не должен высказывать свое мнение, всего лишь опубликовать твою писанину…
— Да, папочка, больше ничего от тебя и не требуется.
— Ладно, будь по-твоему. Кстати, не исключено, что я продам газету.
— Полагаю, не по своей доброй воле. Тогда тем более надо поспешить с публикацией. Пока, я убегаю!
Отец растерянно молчит. В гостиной я натыкаюсь на маму, она тащит уставленный бокалами поднос.
— Двух бокалов хватит! — Я целую ее в лоб.
— Понятно, — говорит она. — Ты должна идти…
— Я должна бежать!
— Сумасшедшая! — выносит вердикт мама.
Теплую компанию я застаю на площади. Конрад при виде меня оживает, рот его расплывается от уха до уха, Мартин тоже одаряет насмешливой ухмылкой. Фанни дремлет на краю скамейки. Ну и пусть себе! Знаком я подзываю ребят.
— Поедем к реке?
— Слушай, а ты классно смотришься на мотоцикле! — заявляет Конрад.
Я делаю широкий жест, приглашая Мартина сесть на багажник. Попутно демонстрирую ему несколько лихаческих трюков, пусть видит, как я наловчилась. Братец крепко держит меня за талию и на крутом вираже награждает щипком. Я дергаюсь от неожиданности, переднее колесо выворачивается, и мотоцикл чуть не заваливается на бок. Мартин хохочет мне в затылок, а я в отместку взлетаю на бровку тротуара, чтобы как следует тряхнуло.
— Караул! — вопит он у меня над ухом. — Яйца всмятку!
У реки мы сбрасываем с себя одежду и погружаемся в мутные воды. Ребята резвятся, ныряют, горланят что есть мочи. Наконец мы без сил вытягиваемся на прибрежной гальке, и я сразу беру быка за рога. Первым делом показываю им заметку в газете. Конрад щелкает языком в знак одобрения, Мартин невразумительно похмыкивает. Дернув его за вихор, я стучу по намокшему гипсу на руке:
— Ну, что скажете?
— Можно записаться в волонтеры? — интересуется Конрад.
— Можно. Только ведь это не поединок с открытым забралом, а нечто вроде партизанских наскоков. Юстицию преследуют и стражи порядка, и наемные убийцы.
— И ты заодно?
— Я сейчас на больничном.
— Здорово! А что у тебя болит?
По порядку, с самого начала излагаю им историю братьев Джилланов и их сестрицы. Когда речь заходит об Атри, я не спускаю глаз с Конрада, но он не выказывает признаков волнения. Судя по всему, тогда, на рынке, парень выплакал все свои слезы. А под конец делюсь с ребятами главной своей идеей. Они слушают, молчаливо кивая, Мартин задает единственный вопрос:
— Даниэль знает об этом?
— Он же полицейский.
— Надо понимать, не знает. Почему бы тебе не обсудить с ним?
— Я не боюсь никого на свете! — хвастливо заявляю я и уточняю: — Кроме него.
Мартин пребывает в нерешительности, и мне не остается ничего другого, кроме как рассказать о предстоящих съемках и угрозе Хольдена.
— Завтра Даниэля будут бить смертным боем, — завершаю я свой рассказ.
— Надо же его предупредить, — говорит Конрад. — Может, передумает.
— Даниэль?! — сердито одергивает его Мартин и добавляет более мягким тоном: — Ден, все-таки предостереги его.
— Ладно, побочные дела в сторону! Сколько надежных, ловких ребят вы могли бы собрать?
— Человек двадцать.
— Для предварительной подготовки хватит и четырех-пяти. Как только материал будет размножен, соберемся в полном составе. А после завершения операции встретимся в условленном месте, чтобы обсудить результаты.
Мы еще раз «обкатываем» идею — со всеми деталями и подробностями. Конрад горит энтузиазмом, хотя и старается не показывать виду. Мартин раздражен.
Дома он дает волю гневу:
— Когда мы впервые увиделись с Даниэлем, он сказал, что в скором времени потребуется наша помощь, и я страшно обрадовался. А теперь ты ни с того ни с сего исключаешь его из игры.
— Так нужно.
— Но почему?! Вертишь им, как хочешь. Тебе в голову ударит очередная дурь, а он изволь плясать под твою дудку?
— Заткнись, Мартин! Слушать тебя не желаю!
Дома у Даниэля трубку никто не берет, и я вынуждена перезвонить в контору. Дональд скучающим тоном сообщает, что не видел Даниэля с самого утра. Не успеваю распрощаться, как он вдруг заводит разговор:
— Ден, собираешься завтра на съемки?
— Да.
— Тогда, значит, там и встретимся. Я уже предупредил Айрис, чтобы раньше вечера не ждала.
— Почему?
— Типично женский вопрос! — сердито бросает он и, чуть помедлив, добавляет: — Это не для телефонного разговора, сама могла бы сообразить!
— Значит…
— До завтра! — Дональд бросает трубку.
Я пытаюсь оставить Мартина наедине с его раздумьями и сомнениями, но не тут-то было: он тащится за мной и требовательно вопрошает:
— Ужин сегодня будет?
— Отправляйся к родителям, — ледяным тоном советую я.
Не хватает еще становиться к плите! Неожиданно проблема решается наилучшим образом: с порога доносится глубокий, как рокот моря, бас:
— Будет вам ужин!
Слава богу, отыскалось мое сокровище! Теперь у меня другая забота: как бы избавиться от него на ночь? Ну ладно, что-нибудь придумаю. А пока я лечу Даниэлю навстречу и целую его. Мартин прется в квартиру за нами следом. Я оборачиваюсь к нему:
— Отвали, парень!
