Не все же время сидеть на диете, правда, девочки? Вот и Татьяна Сергеева с наслаждением съела в кафе три порции шоколадного пломбира с орехами. Твердо пообещав себе, что на ужин будут только листья салата, она вышла из бистро и зашагала к офису. Впереди по тротуару неторопливо двигалась миловидная блондинка. Вдруг из припаркованного джипа выскочил субтильный мужчина с пистолетом и направил его на девушку. Через мгновение, скрутив неудачника в бараний рог отработанным приемом, начальница особой бригады позвонила своим коллегам.Но это уже было лишним. Выяснилось, что «нападение» – всего лишь постановочная съемка для соцсетей блогерши Меньшиковой. Тут бы Тане выдохнуть и расслабиться, однако история на этом не закончилась. В офис детективов заявилась настоящая шантажистка, и сотрудникам Татьяны пришлось вспомнить старое дело об убийстве их коллеги Петра Заикина. Вдова несчастного совершила очень странный поступок: сдала в интернат единственную дочь и исчезла…
– О людях надо думать, как о любимом коте. Не нагадил ли мне он где? Ай, молодец.
Я отодвинула пустую вазочку из-под мороженого и посмотрела на симпатичную девушку, которая произнесла фразу про кота, она продолжила разговор:
– Ой, все. Занята я.
Блондинка положила трубку на столик и через секунду, пробормотав:
– Черт! Эсэмэска уже пришла, – бросила в сумку телефон и пошла по улице в сторону перекрестка.
Я двинулась следом. Пора на работу, до офиса рукой подать.
Что может быть лучше тихого майского вечера, когда ты, вот уже неделю сидя на диете, съела в уличном кафе три порции шоколадного пломбира с орехами-печеньем и теперь можешь съесть на ужин зеленые листья салата? Я медленно шла по улице за незнакомкой, которая только что сидела со мной за соседним столиком. Путь лежал мимо черного, наглухо затонированного джипа, нагло припаркованного под знаком, который запрещал даже остановку. Из него вылез мужчина весьма неспортивного вида: тощий, бледный, с синяками под глазами. Мне он не понравился. Чем? Взглядом! Незнакомец слишком пристально посмотрел на блондинку, которая шла прямо передо мной, затем он быстро сунул руку в карман куртки, вытащил ее и поднял на уровень своих глаз. Я схватила ни о чем не подозревающую девушку, в секунду уложила ее на асфальт, кинулась к убийце, вышибла из его руки оружие, свернула доходягу в бараний рог, ткнула лицом в крыло «Мерседеса», крикнула:
– Расставил ноги, – потом вытащила из кармана наручники-стяжки, затянула их, выхватила свой мобильник и нажала кнопку SOS. Все мои действия заняли секунд тридцать.
Народу на улице почти не было, две тетушки, находившиеся неподалеку от меня, замерли. Пришлось им крикнуть:
– Все в порядке, полиция.
Блондинка на тротуаре подняла голову.
– Можете встать и отойти к стене, – скомандовала я.
Незнакомка повиновалась.
Послышался вой сирен, и около «Мерседеса», взяв его в кольцо, остановилось несколько внедорожников особых бригад. Из одного вылез Димон, из другого мой муж.
– Что случилось? – спросил последний.
– Неизвестный мужчина хотел выстрелить в девушку, – отрапортовала я, – все живы.
– Женя, займись, – велел Иван парню, который выскочил из третьего джипа. – Таня, залезай.
Супруг открыл дверь своей машины. Я поманила девушку:
– Идите сюда.
Блондинка молча приблизилась к машине.
– Здрассти. Я Алена. Меньшикова.
– Сядьте в салон, – велел Иван.
На лице юной особы появилось выражение бескрайнего удивления.
– Я Алена Меньшикова.
– Рада знакомству, Татьяна, – представилась я, – сядьте в машину.
– Объясните им скорей, кто я! – завопил тощий мужик, которого держали двое наших сотрудников.
– Я Алена Меньшикова, – повторила красавица.
Димон улыбнулся.
– Мы поняли. А я Дима. Разрешите, я вам помогу?
И прежде чем кто-либо смог произнести слово, Коробков схватил красотку, которую собирались убить, приподнял ее, заученным отточенным движением отправил в джип, захлопнул дверцу и сказал:
– Не в себе Алена, да и понятно почему. Тань, садись на переднее сиденье.
– Я поговорю пока с киллером-неудачником, – решил Иван Никифорович и направился к незнакомцу, которого трясло, как в лихорадке.
Мы с Димой сели в его машину.
– Алена, как настроение? – поинтересовался Коробков.
– Вы кто? – спросила девушка.
– Дима и Таня, – представился Коробков. – Вам повезло, что Танюшка мимо шла. В противном случае денек мог для вас закончится не очень хорошо. Как вы себя чувствуете?
– Нормально, – вздохнула Меньшикова. – Кто вы?
Я забеспокоилась. Мне приходится порой иметь дело с теми, на кого совершено неудачное покушение. И до сих пор все эти люди четко делились на две группы. Одни начинали громко рыдать, истерить, требовали немедленно позвонить маме, папе, мужу, любовнику, без конца спрашивали: «Кто решил меня убить? За что?» В конце концов приезжали медики и забирали бедолагу в больницу. Другие цепенели, не отвечали ни на какие вопросы, сжимались в комок, даже если я просто на них смотрела, поэтому, пытаясь выяснить их имена, я отводила глаза. Безрезультатные попытки узнать паспортные данные прерывались сотрудниками «Скорой», которые быстро увозили человека, впавшего от ужаса в ступор. И никому, ни первым, ни вторым, ни разу не пришло в голову спросить у нас: «Кто вы?»
Алена же ведет себя необычным образом. Правда, она несколько раз представилась, но делала это нормальным тоном. Сейчас сидит спокойно, и на ее лице отчетливо читается разочарование. Нет страха, непонимания, простое: «Ну надо же, что за чепуха такая?» Обычная девушка так не отреагирует. Значит…
– Вы где служите? – спросила я. – В полиции? Или?…
Алена склонила голову набок, так делают наши бульдоги Мози и Роки, когда пытаются понять, что им сказали.
– Где я служу? В смысле работаю?
Димон молча кивнул.
– Бум-бум, – произнесла девушка.
Коробков кашлянул, а я подумала, что нам впервые встретилась представительница третьего вида жертв неудавшегося покушения на ее жизнь: с виду нормальная, а на самом деле совсем плохая.
– Бум-бум? – повторил Димон.
