– Ногти? – Я даже не дала Таше ответить: – Нет, все, я поняла, он чистюля и к внешнему виду я придраться не смогу. Акцент?
– В смысле? – не поняла Таша.
– Я скажу, что меня раздражает его акцент.
– Нет… не то. – Таша отвернулась и смотрела в окно.
Ничего толкового в голову не пришло и я предложила:
– Тогда придется плакать.
– Причина?
– У меня целлюлит.
– Вот так сразу? – засмеялась Таша.
– Да. У меня большой, просто огромный целлюлит.
– Клёво, мне нравится. Еще что? Нужно проявить занудство. И ум! Да, точно! Надо о чем-то не переставая говорить. Знаешь, так монотонно, нудно, и очень неинтересно. О чем сможешь?
– О чем угодно!
– Только чтобы было неинтересно, запомнила?
Я кивнула:
– Едем домой?
– Да, и про кулинарию не забудь. Придумай, или расскажи как ты готовишь пирог.
– А как я его готовлю?
– Записывай, – Таша захихикала и попыталась передразнить меня, подделывая мой голос и интонацию: – Эдвард, я считаю, что этот пирог приготовили неумелые повара. Его надо готовить так: в чистую, стеклянную посуду… кстати, а ты знаешь, почему именно в стеклянную, а не эмалированную, например? – И она посмотрела на меня как будто из под очков.
– Поняла, хватит кривляться, – я засмеялась. – У меня нет очков.
– А взгляд у тебя все равно должен быть как будто они у тебя есть!
– Все, едем домой. Завтра тяжелый день. У меня главная роль со словами!
<p>Глава шестнадцатая</p>Утро было прекрасным, поздним и, как обычно, началось с прихода Таши и мятного чая под «компанию» нового рассказа:
Четыре сестры
Осень ходила по комнате и нервно курила
– Где, ну где эта гадина? Убью, вот возьму и убью ее! Сегодня уже 5 сентября! И уже пять дней как Я должна прогуливаться по городам, швырять в прохожих мокрые листья, укутывать бизнесменов в элегантные шарфы, а красавиц в модные в манто.
Весна лежала на кровати под теплым пледом и громко отхлебывала из чашки малиновый кисель. Зима сидела за столом и ела пельмени со сметаной.
Наконец щелкнул замок и на пороге появилось Лето.
– Приперлась! Где ты шлялась, дрянь!
– Оооо, щас расскажу, – Лето разула зелененькие в белый цветочек туфельки и побежала на кухню.
По дороге она взлохматила волосы Весне, клюнуло в щеку Зиму, отобрала у нее вилку и наколов сразу три пельменя отправила в свой алый ротик. Потом она подбежала к холодильнику, что-то вытащила оттуда, из буфета достала яблочный сок и прям из пакета выпила добрую половину.
– Ево завут Фетр, – с полным ртом маковой булочки сообщила она.
– О, – отозвалась весна, – Федора у нас как раз еще не было!
– Та не Фетр, а Фетр! – замахала руками Лето и еще откусила от булки.
– Лично мне все равно как его зовут, потому что больше я на твои уговоры не пойду, – заявила Осень, – сегодня уже 5 сентября и я сейчас же выхожу за порог и можешь меня даже не уговаривать.
– Такого у меня еще не было. Он не просто влюблен в меня. Он от меня без ума!
Осень делала вид, что не слышит ее: она достала из комода чемодан и стала в него кидать первые попавшие вещи: телесные колготки, зонтик, который все это время прятался возле холодильника и оранжевые из облепихи бусы, которые почему то валялись на подоконнике.
– Кто он? – вяло поинтересовалась Зима, помещая в рот последний пельмень.
– Он из Москвы, – как бы между прочим, но на самом деле с гордостью ответила Лето.
