– Ах, пусик, я даже не думала, что ты такой романтик.
Таша сложила руки у груди, тем самым закрыла на секундочку камеру.
– Я приготовил на ужин кролика в сметане. Пойдем на кухню? – предложил Кирилл.
– О, пупсяка, какой же ты клёвый!
Они прошли на кухню, уселись друг напротив друга и стали поедать какую-то коричневую, совсем не аппетитную массу.
– Вот, давай я тебе наложу ещё, – за обе щеки уминала Таша и ещё ухаживала за моим мужем.
– Спасибо моё солнышко. Ты такая чудесная. Ты такая хорошая. Ты самая лучшая.
Как меня не стошнило, глядя на эту запись, я не знаю. Как в самом страшном сне: эти актёры вели себя так, как самые ужасные актёры в мире. Но самое страшное было то, что они оба понимали, что играют, и эта игра им обоим нравилась. Наверное, поэтому они и продолжали этот театр. Для кого? Для меня?
– Ешь с хлебушком. – Таша протянула Кириллу ломтик чёрного хлеба.
– Знаешь, лапочка моя, обо мне никто так никогда не заботился.
– Да? У тебя никогда не было пупсика? – спокойно спросила Таша.
Я не видела её глаз. Но её интонация мне говорила о том, что лапушка Таша осталась позади, а сейчас на сцену выходит Таша мегера. И не ошиблась.
– Был один пупс, – ковыряясь в тарелке, ответил Кирилл.
В этом месте я немного напряглась и даже выдохнула.
– И что? Она не готовила тебе бутербродики или кашку по утрам?
– Готовила. Но…
– Что, пусечка? Говори, я хочу о тебе знать всё! Всё-всё-всё! – капризным тоном повторяла Таша.
– Её каша была всегда такой сладкой. Она добавляла изюм, орехи, мёд. На выбор всегда были три вида варенья.
– И что? – уже другим тоном спросила Таша. Видимо, её очень задело его недовольство моей стряпней. – Не нравится варенье – не ешь. Отодвинь его. Что не так, я не поняла? У тебя есть выбор, разве нет?
Кирилл сразу заметил, что Таша явно была недовольна его воспоминаниями о другом пупсике, но он даже бровью не повёл, а спокойно объяснил:
– Нет. Мне навязывают чужой выбор.
– Как это? – не поняла Таша. – Тебе дали 3 пиалы с вареньем, медом, орехами и изюмом. Ты из шести вариантов можешь выбрать один!
– Да. Из шести – один. Но ни один из вариантов не является моим. А я хочу иметь свой выбор, понимаешь!
Я остановила запись и посмотрела на Ташу.
– В общем, я его поняла, конечно, – ответила она на мой вопрошающий взгляд.
– Да я, в общем-то, тоже его поняла. Просто мне кажется, что это чистой воды издевательство!
– Я с тобой абсолютно согласна. Включай и послушай, что я ему скажу.
Я включила видео дальше.
– Какой свой? – закричала Таша от возмущения. – Не хочешь жрать варенье – выброси все эти долбанные пиалки в мусорку!
– Это тоже не мой выбор! – закричал в ответ Кирилл. – Она как бы мне предлагает: хочешь – ешь варенье, не хочешь – не ешь. Понимаешь? Каша в миске, пиалки рядом. Но это её выбор. Это ОНА так любит жрать эту кашу!
– То есть лучше намешать содержимое пиалок в кашу и так подать?
– Нет, – уже спокойным тоном ответил Кирилл, – не надо вообще никаких пиалок. Я знаю, где находится варенье, я сам могу встать и взять. И это уже будет мой выбор. Не её навязчивое предложение, а мой выбор!
– Дурак ты, пусечка. Твоя девушка любила тебя и хотела сделать твою жить максимально комфортной. А ты дурак! Лучше скажи, что ты просто не мог самореализоваться. Поэтому искал причину в семье. Ты – неудачник! Ты просто, – Таша набрала в легкие воздух, чтобы высказать Кириллу всё, что она о нём думает, но Кирилл её перебил:
– А может я просто не любил её?
Вот это был удар ниже пояса.
Я отключила запись и сказала Таше:
– Я это знала. Вернее, я только недавно это поняла. И не надо больше никаких камер, хорошо?
– Сдаёшься?
– Мы не на войне, чтобы сдаваться.
– Жизнь – та же война, только жестокости ещё больше, – философски заметила Таша.
– У нас с ним ничего уже быть не может, ты ведь это понимаешь? К чему тогда весь этот цирк?
– То есть полный отбой? И на твоём фронте, и на моём?
– Если ты хочешь, я могу твой фронт продолжать… – предложила я.
– Нет, не хочу. Всё, закрываем эту тему и больше к этому не возвращаемся, да?
– А если они будут звонить?
– Говорим так: я поняла, что ты полный мудак и все отношения с тобой я прекращаю. Не звони мне больше, прощай.
– Я так сказать не смогу.
– Так скажу я, а ты придумай что-то про интеллект и разные полюса мышления.
– Может, полушария?
– Да какой черт разница?
– Ты говоришь ерунду потому что ты нервничаешь. Ты влюбилась в Кирилла, да? – спокойно спросила я.
– А ты в Эдварда, да? – спросила у меня Таша.
Я пожала плечами и, улыбнувшись, призналась:
– Не знаю. Возможно.
Я ожидала чего угодно: что Таша закричит на меня, что побьёт сервиз, который одиноко стоял на столе и тоже ждал хоть какой-то реакции, что начнёт обзываться, но она тихонько присела на стул и призналась:
– И я не знаю. Но, наверное да, влюбилась…
– И что будем делать?
– Во-первых, говорим правду. И если после этого они захотят с нами общаться – будем думать, что делать дальше.
