Золотая свирель полностью

Боли не помню. Не было боли. Помню только, что крепко держался за рукоять и думал, что подтянусь и выберусь ему на спину. Выбрался или нет — не знаю. А дракон — тварь живучая, он и без башки бегает не хуже курицы. А еще он — плоть от плоти железа и камня, и сквозь скалу проходит, как сквозь масло. Похоже, он просто провалился вниз, прямо в мертвое озеро. Где стайговы мальчишки собрали нас по кусочкам. Видимо, больше собирать было некого. Теперь вот… — Эрайн похлопал самого себя по тому месту где у дракона было плечо, а у Эрайна — бедро. — Теперь вот гуляем парочкой. Фюльгья, тьма ее забери. Кто бы мог подумать…

Я сидела, закрыв глаза. Под веками гасло пламя — отсвет чужой памяти. Ночной воздух пах окалиной и горелой плотью. И комок в горле застрял — ни туда, ни сюда.

Но Изгнанника мы закопали. Навсегда закопали.

— Закопали, Эрайн. Теперь не дай его дракону себя закопать.

Мантикор не ответил. Шумно вздохнул, обхватил плечи, растирая их, словно озяб в сырой августовской ночи. Или уже сентябрь? Я совсем потеряла счет времени.

— Но он тебе нужен, Эрайн. Он тебе необходим.

Конечно. Он моя задница. Без задницы еще никто не выживал.

— Я серьезно.

Я тоже. Это ненависть, Лесс. Тяжелее всего справиться не с драконом, а с собой. Не с его ненавистью, а со своей. Видишь, я тоже ковыряюсь в ранах. Ладно.

Он поднялся — чудовище, к которому страшно даже прикоснуться. На земле остались крошки и недоеденный хлеб.

Благодарю за ужин. Иди спать, Лесс. Спокойной ночи.

— А ты?

А мне нельзя.

Он ушел, а я осталась таращиться в темноту. Ненависть! Каково бы мне было, если бы Ската растерзала Кукушонка? А ведь она могла это сделать. Легко. Что ей какой-то меч в неумелых руках? Удар — и кожа лопается как перезревший плод, а кровь сияющим золотом хлещет до небес…

Фюльгья, мой двойник.

Я бы убила эту тварь, если бы смогла.

— Стеклянный Остров, — сказал Амаргин, — это настоящий камень преткновения. Считается, что Стеклянный Остров объединяет миры, находясь сразу во всех — в серединном мире, в Сумерках, в Полночи, во всех пустынных или дальних местах. Это не верно. Все гораздо проще, но, тем не менее, именно так принято толковать магию острова.

Амаргин пожал плечами и усмехнулся. Я молчала, чтобы не провоцировать его на длинные замысловатые объяснения, которые все равно не пойму. Кормили меня уже этим "гораздо проще". Оно несъедобно.

— Остров создали фоларэг, морской народ. Те, кого ты видела в клетках. Их еще там много, в застенках. Сотни. Конечно, взаперти сидит не весь морской народ поголовно. Малая часть. Но именно та часть, что строила остров и сражалась за него.

— Почему? — не выдержала я.

— Почему их держат в клетках, а не перебили? — Амаргин опять усмехнулся. — Потому что Королева мудра, и не даст судьбе лишнего повода ответить тем же.

— Почему их вообще посадили в клетки?

— Чтобы прекратить войну, зачем же еще. Стеклянный Остров в руках врагов, а фоларэг до сих пор достаточно сильны, чтобы отвоевать его обратно.

— Королеве настолько необходим этот клочок суши?