Золотая свирель полностью

Невозможно смотреть ему в глаза — в них горело то же тусклое жуткое пламя, выедающее мне зрачки. Отвернувшись, я продолжала видеть два белесых страшных пятна, они преследовали меня и заслоняли весь мир. Я зажмурилась — и это не помогло. Они были тут. Они всегда теперь будут со мной.

— Слезы не помогут, — сказал Вран. — Тебе ни что и ни кто не поможет, кроме тебя самой.

— Какой же ты… я тебя ненавижу!

— Отлично. Ну?

— Что — ну? Что — ну?!

— Делай что-нибудь.

— Да пожалуйста!

Я размахнулась и шваркнула раковину об колено.

Хрустальные шипы воткнулись в кожу, тонкая скорлупа лопнула, пылающий ихор взорвался фейерверком, окатив меня всю с головы до ног… а то, что еще долю мгновения находилось у меня между рук — некий лучистый сгусток, сосредоточие жара — дернулось несколько раз, судорожно выгнулось и затихло, как умершее животное.

И исчезло. Остался только ворох тонких, словно фольга, прихотливо изогнутых осколков, осыпавшихся на пол, ожоги, прорехи и пепел.

Я смотрела на стеклянное крошево. У меня не было ни слез, ни слов, ни мыслей.

— Все дело в том, кто платит, — вздохнул Вран. — Потому что плата берется не только с тебя. Всякий раз, сколько бы ты ни отдал, оказывается, что твоей платы не хватило, и за тебя расплачивается кто-то другой.

— Пойду отнесу мантикору поесть.

Одной рукой я взяла мешок со свежим хлебом, купленным сегодня в трактире, второй уцепила ополовиненный котелок с кашей. Принцесса с Кукушонком, не обращая внимания на сгущающиеся сумерки, продолжали стучать деревяшками на поляне, а их полные миски ждали около огня. Мы с Пеплом уже поужинали.

— Он поблизости? — Певец оглянулся на темные ели за спиной.

— Не там. У ручья. — Я показала в другую сторону. — Если задержусь, ложитесь спать без меня.

Пепел покачал головой, но увязываться за мной и не подумал. Измотался все-таки наш бродяга за день, как-никак только утром на ноги встал.

Я пересекла край поляны и спустилась к неглубокому оврагу, по дну которого струился ручей. Над водой уже поднялся туман и трава была мокрая.

— Эрайн?

Я тут.

— В тростниках? Там же сыро.

Нет, здесь песок. Не бойся, иди сюда.

И правда, песок. Малыш устроил себе лежку у самой воды, на берегу небольшой запруды. В тумане я ощутила змеиный запах, но самого Эрайна не видела, пока он, шурша и позванивая лезвиями, не приподнялся мне навстречу.

— Ужин, вот. Ешь, пока теплое.

Я вытоптала себе гнездышко в камышах. Уселась, подобрав ноги. У воды было зябко и я начала подмерзать.

Эрайн, едва различимый в густом тумане, без особого аппетита ковырялся в котелке.

— Ты не голоден?

Если я наемся, я захочу спать.

— Ну и что?

Тот город, где клетку готовят… скоро?

— Ого! Ты сам заговорил о клетке? Что случилось?

Пока ничего. Хорошо бы и дальше ничего не случалось.

— Я поняла. Дракон?

Эрайн только вздохнул.

— Ты не спишь, чтобы не выпускать его?

Проклятье, я же о вас думаю. Вы тут рядом совсем! Здесь дорога, деревни, хутора… Мне бы подальше отойти…

— Мораг говорит, до Ставской Гряды мы доберемся завтра где-то к началу второй четверти. Я этих мест совсем не знаю. Дотерпишь до завтрашнего вечера?

А что мне остается?

Я обняла колени, уткнулась в них носом. Вот где ловушка оказалась — обыкновенная усталость. У Малыша хватает сил держать дракона в узде, но и Малышу нужен отдых.

— Слушай, а если тебя просто связать покрепче?

Чем? Веревками? Ты смеешься?

Да и цепи он, помнится, порвал. Это же как его цепями обмотать надо чтобы не вырвался! Запереть где-нибудь? В яму посадить?

Быстрее до Гряды этой доехать чем яму копать, Лесс.