Деревянную лестницу явно расчитывали на кого-то гораздо более длинноногого, чем мы с Ирисом - каждая ступень была мне по плечо. Ирис спрыгивал вниз и переставлял меня с одной на другую. Я, конечно, могла бы слезть сама, но мне было приятно, что он со мною возится. Мы запыхались и увлеклись, а когда лесница закончилась, пейзаж опять изменился.
Мы стояли на скальном уступе, сзади возвышался лесистый склон, впереди открывался неширокий фьорд, и легкий мосток соединял оба его берега. Вздыхало море, воздух насыщала водяная взвесь с привкусом снега и соли. Наш берег затеняла скала, а противоположный светился под луной, как выкрашенный известкой.
- Ирис, гляди, что это?
В меловом отвесном склоне чернели пещеры, много пещер, несколько сотен. Как ласточкины норки, но гораздо крупнее. Я, наверное, без труда могла бы в такую влезть. Впрочем, вряд ли - все до одной пещерки были заперты поблескивающими металлическими решетками.
Ирис тряхнул волосами и сделал рукою странный отталкивающий жест.
- Это защита от моря.
Море ворочалось внизу, и каждый вздох его словно бы сопровождался стоном. Ирис нахмурился.
- Пойдем-ка скорее.
Мы ступили на мост. Он вздрогнул и завибрировал под ногами, выгибая подвижный хребет.
- Подвесной, - объяснил Ирис. - На канатах.
Вздохи и стоны неслись из глубины каньона, где вода облизывала камни. У берегов копились обрывки тумана, изъеденные солью, длинные истончающиеся пряди тянулись в море.
- Ааааххх... аааа... - странное эхо множило голос волн, отзвуки взлетали вдоль отвесных стен.
- Море плачет, - прошептала я, прислушиваясь.
Мне вдруг сделалось страшно. Я остановилась, взялась за мокрый, твердый от напряжения канат. Мост дрожал, я тоже.
- Аааааа...
Как надрывно!
Неожиданно холодные ладони стиснули сзади мою голову. Мгновение я слышала только шорох крови в ушах. Я схватила Ириса за запястья, его руки разжались и упали мне на плечи.
- Это не море, - голос его стал бесплотным и бесцветным. - И уши затыкать глупо.
Он притянул меня спиной к себе и обнял, уткнувшись острым подбородком в темя. Руки его перекрестились у меня на груди. Я обалдела от такого поворота, а он сказал мне на ухо:
- Смотри вниз. Она на берегу, почти под мостом.
- Ааахн, ааах, ааа...
Стоны перемежались рыданиями, эхо множило их, перемешивало, разнимало на куски.
Я увидела ее - тонкую белую женщину, стоящую на камне над водой. Она хватала себя за плечи, сгибалась пополам, раскачивалась из стороны в сторону, и непрерывно стонала. Как от непосильной боли или от горя. Длинные волосы то всплывали, то опадали у нее за спиной, снежно-белые на две трети, и на треть траурно-черные. Она обняла себя еще крепче, закинула голову, обратив прямо к нам искаженное лицо, и закричала.
Крик ножом врезался в меня, я выгнулась, чувствуя, как каменеют ирисовы руки. Все внутри - кровь, кости, печенки-селезенки - отозвалось нестройным аккордом. Какая-то жилка в сердце задергалась и принялась завязываться узлами. Эхо гремело, выкручивая страшный голос словно прачка белье, отдельные звуки брызгами разлетались в стороны, и непрерывный стон струей тек вниз, изнывая, вытягивая живые соки из тела и тепло из души.
Небо опрокинулось, звезды роились, складываясь в немыслимые созвездия, холодным крапом опадали на лицо, и тишины не было - все тело кричало и кричало жутким белым криком, и никак не могло остановиться. Потом мир повернулся каруселью - передо мной оказался Ирис с закушенной губой; волосы его бились и развевались как флаг в налетевшем ветре, внизу гудел прибой и пена взлетала аж до моста.
- Аааа... - выдохнула я.
- Лесс, - позвал Ирис. - Лесс...
- Что это... было?
Он облизнул губы. Зрачки у него расширились, взгляд сделался чернее ночи.
- Перла, - с усилием выговорил он. - Прекрасная плакальщица. - Волосы плеснули вперед, засыпали Ирису глаза. Я видела только бледные губы на слепом лице. - Она оплакивала... кого-то из нас.
Глава 27
Ищи ворона
Меж раздвинутых ставен синела полоска неба, в темную комнату струился холод. Сырой ночной холод конца лета. У меня замерз нос, от того я и проснулась.
Тихо. Темно. Из-за гобеленов, отгораживающих принцессину спальню, не пробивалось ни лучика света. Мораг, наверное, тоже спит. Напилась своего гадкого хесера, и спит.
Здесь еще хорошо, а каково у меня в гроте? Вот уж где дубняк... Впрочем, ставни надо прикрыть. Я вылезла из-под тяжелого одеяла - какие-то роскошные мягкие шкуры, подбитые скользким атласом - и, не обуваясь, направилась к окну. Вспомнилось вдруг - стеклянная искорка, сверкнувшая мне в глаза с замковых высоких галерей, когда сегодня утром мы с Пеплом топали через площадь... или это было уже вчера? Не Мораг ли выглядывала из этого окна? Интересно, видно отсюда площадь?
