Сжала ладонями кукушоночьи уши и принялась сильно и довольно жестко их растирать. Так растирают уши потерявшему сознание пьянице, чтобы привести его в чувство хотя бы ненадолго. Кукушонок замычал, заворочал головой, зашарил руками по скользким монетам. Надрывно, жадно вздохнул. И открыл глаза.
Рывком сел, обводя пещерку растерянным взглядом.
- Где... он?..
- Мантикор в другом гроте. А здесь я живу.
- Тю... - он присвистнул, закашлялся. Отплевался от воды. Снова заозирался. - Вот это да... Значит, правда, сказки-то... про Стеклянную Башню. Экая прорва золотища! Ну ни хрена же себе...
- Пообещай мне, что не вынесешь отсюда ни единой монетки, ни единого камешка, ни единой вещицы, ни большой, ни маленькой, вообще ничего ценного, иначе...
Я не придумала, что "иначе" и замялась, а Кукушонок повернулся ко мне, улыбнулся, провел пятерней ото лба вверх, убирая с лица мокрые волосы, и сказал:
- Меня зовут Ратер, а не Элидор.
- Какой еще Элидор?
- Сказочка такая есть. Жил-был пацан по имени Элидор. Посчастливилось ему подружиться с дролями, но он украл у них золотой мяч.
- И что?
- Парню прежестоко отомстили.
- Его убили?
- Не-е. Все было хужее. Ему навсегда закрыли путь в холмы. - Он отвел глаза и покачал головой. - Навсегда.
Я не нашлась, что ответить. Встала, отряхнула платье. На плечах и на груди оно уже подсохло, а подол был тяжел от влаги.
- А где ж то озеро, - Кукушонок поднялся следом за мной. - Которое мертвое?
- Вот за той грудой камней. Отсюда не видно.
- Ну, признаться, и хреново же там, в этом озере! Эк меня сморило...
- Меня там тоже однажды сморило. Четверо суток провалялась. Амаргин, спасибо, вытащил.
- И тебе спасибочки, что меня вытащила.
- Да ты что? С чего это "спасибо"? Зачем ты мне там нужен, любоваться на тебя? Мне и одного полумертвого хватает.
- А что, - хмыкнул Кукушонок, - знаешь как говорят: "концы в воду". Сама же жалилась, мол, что со мною делать, мол, слишком много знаю...
Такое мне не приходило в голову и я недоуменно нахмурилась.
- Так ты... думал, что я могу что-то такое над тобой учинить?.. И все равно со мной пошел?
Ратер пожал плечами.
- Охота пуще неволи.
Прошелся туда-сюда по пещере, вороша босыми ногами груды сокровищ, иногда нагибаясь и рассматривая что-нибудь. Потом принялся черпать золото пригоршнями и подбрасывать его в отвесном солнечном луче. По стенам запрыгали зайчики, звон пошел нестерпимый, многократно помноженный на голосистое эхо. Я велела прекратить забаву.
- Оставь. Это не твое золото и не мое. Пусть себе лежит как лежало.
Ратер вытер руки о штаны и спокойно подошел ко мне.
- Надо же... Столько басен про этот клад слышал... Думать не думал, что когда-нибудь увижу.
- Нельзя чтобы кто-нибудь об этом узнал.
- Вот те Божий Крест! - Кукушонок вытащил из-за пазухи солю, приложил ко лбу, затем поцеловал. - Могила! - Спрятал его обратно, огляделся. - Э! А у тебя тут костровище! И плавень собран... Давай огонь разведем? Одежу просушим...
- Разводи. Вон там, на камушке, огниво и все, что нужно.
Кукушонок быстро и умело запалил костер. Стянул рубаху, разложил ее на сокровищах - для просушки. Повязка, которую я сделала вчера, намокла и сползла. Мы сняли ее - корка на рубцах отслаивалась, а под нею виднелась новая розовая плоть.
- Вот! - обрадовался Кукушонок. - Я же говорил: на мне, как на собаке...
- Ты тут ни при чем. Это мертвая вода. Не будь она на три четверти разбавлена, у тебя бы и шрамов не осталось.
Ратер только присвистнул. Слов у него не нашлось. Я встала перед огнем и расправила юбку, чтобы влага поскорее испарилась.
Мне было не понятно, почему Ратер отмалчивается. То есть, болтает о чем угодно, только не о чудовище, которое так жаждал увидеть. Может, он разочарован? Ожидал найти здесь хвостатую гребенчатую тварь величиной с дом, всю в радужной чешуе, а увидел всего лишь полутруп какого-то парня, подвешенного за руки над озером, да пару-тройку изогнутых шильев, торчащих из воды. Мне вдруг стало ужасно обидно за моего мантикора. Что этот мальчишка понимает в чудовищах!
- Ну, - поинтересовалась я довольно холодным тоном. - Ты и сейчас считаешь, что тебя обманули?
- Почему вдруг? - не понял Кукушонок.
- Мантикор-то, гляжу, тебя не впечатлил.
Мальчишка нахмурился, глядя на меня через огонь. Помолчал. Потом спросил:
- Честно?
- Да уж режь правду - матку, чего там...
Он еще помолчал, собираясь с мыслями.
- Я... не думал... Я и представить себе не мог, что он такой... настоящий...
- Настоящий?
- Да! - воскликнул Кукушонок, сжимая кулаки. - Да! Он такой же, как я... как ты... Висит там, словно провинился, словно его выпороть хотят... или уже выпороли... голова свесилась... глаза закрыты...
Покусал губы, морщась от каких-то своих переживаний. Я несколько опешила от такой пылкости, и поэтому молчала.
