Золотая свирель полностью

Это не мое лицо. Это не я, провалиться мне на этом месте. То есть, совершенно, абсолютно не я!

Отражение, повинуясь моим порывам, ощупало свои щеки и нос, скорчило рожу и опять высунуло язык. Физиономия у отражения несомненно создавалась для всякого рода гримас. А язык был серый, тонкий и раздвоенный на конце.

Отражение оказалось совершенно обнажено, я разглядела смешные веточки ключиц, узкие плечи, маленькую девчоночью грудь и трогательно сомкнутые коленки. Кожа отражения была зеленоватой, ее покрывали темные полосы и пятна, сходящие на нет на бледном животе.

Я опустилась на колени, чтобы лучше видеть. Существо из опрокинутого мира точно повторяло мои движения.

— Эй, — сказала я. — Кто ты?

У существа шевельнулись губы, беззвучно дублируя мой вопрос. Глазастая мордашка отражала безмерное удивление — мое или его собственное, поди разбери…

— Кто ты? — спросила я еще раз. Существо из-подо льда задало мне тот же вопрос.

Я улыбнулась — и она улыбнулась, опоздав на долю мгновения. Я положила ладони на лед, вернее, на ее ладони, поспешно подставленные снизу, отделенные от моих только слоем замерзшей воды.

— Вылезай оттуда, — сказала я. — Вылезай, покатаемся.

Ее губы забавно шевелились. А глаза напоминали зеркальные очи Перлы — абсолютно черные, лишенные белков и радужки, только не отражающие все вокруг, а совсем наоборот… они походили на большие замочные скважины, так и хотелось прильнуть к ним собственным глазом и посмотреть, что там внутри. Еще у нее оказались удивительные уши: они высовывались из копны волос, очень большие, зубчатые, похожие на крылья летучей мыши.

Существо глядело на меня из-подо льда — странное, немного смешное, немного страшноватое. Оно играло со мной точно так же, как и я с ним, и, похоже, удивлялось не меньше.

Снова обмен улыбками, потом губы ее задвигались, и я услышала собственный голос:

— Меня Лессандир зовут, а тебя как?

Мы обе ошарашено прислушались, похлопали глазами и переспросили:

— Как?

И расхохотались.

Она, растопырив локти, начала наклоняться к разделяющей нас границе — я вдруг осознала, что делаю то же самое. Глаза существа невероятно приблизились… расплылись от приближения… губы мне обожгло прикосновение льда… он вдруг замутился от нашего дыхания и потек, проплавляясь…

Резкая боль в затылке мгновенно отрезвила меня. Я схватилась за больное место — и нащупала чью-то пятерню, накрепко вцепившуюся в волосы. Внизу, на краю зрения, блеснул длинный светлый луч… лезвие меча, крест-накрест перечеркнувшее размытый силуэт отражения. От кончика лезвия по льду мгновенно разбежалась сетка тонких трещин, лед побелел и перестал быть прозрачным.

Рывком меня вздернули на ноги.

Отпустили. Развернули.

Матовый отсвет кольчуги под черным, с серой отделкой, нарамником. Грубый плащ цвета ржавчины, волосы такого же цвета, только на тон темнее. Жесткое, даже угрюмое лицо, очень внимательные, чуть прищуренные глаза. Эти глаза и подсказали мне, что передо мною не человек.

А так незнакомец был поразительно похож на какого-нибудь рыцаря из дружины короля Леогерта Морао. Кроме того, я еще ни разу не видела, чтобы кто-то здесь носил оружие (Ирисов крохотный нож не в счет — им разве что мышь можно было бы убить, да и то, если она сама на этот нож с разбегу кинется).

Незнакомец смерил меня недружелюбным взглядом и спросил:

— Смертная женщина. Откуда ты здесь? Или тебя Ската притащила?

— Ската — это та, что подо льдом?