Тени уже заметно укоротились, прижались узкими ленточками к стенам домов, заползли чернильными кляксами под навесы и в подворотни, а небо над городом приобрело какой-то неприятный белесый оттенок. Здорово парило. Черное суконное платье и черная же шаль оказались для меня серьезным испытанием. И как только старухи в таком ходят?
У ворот уже собралась большая толпа, но Хелда Черемного я в ней не нашла. Зато обнаружился Пепел. Он узнал меня моментально, несмотря на клюку, согбенную спину и замотанное лицо. Впрочем, и шаль и траурное платье он сам вчера разыскал в куче пыльного тряпья под лестницей заколоченного дома.
— Госпожа моя! А я тебя тут с раннего утра жду, я знал, что ты придешь.
— Лучше бы ты меня вчера дождался! — Не сдержав раздражения, я стукнула палкой о мостовую. — Вчера ты был мне нужен, ты бы мог мне помочь. Где тебя черти носили?
— Не сердись, госпожа. Давай отойдем на пару шагов и я тебе все объясню.
— Послушай, Пепел! Вчера мне показалось, что тебе стоит доверять, но ты как сквозь землю провалился именно в тот момент, когда твоя помощь была мне просто необходима. Теперь ты объявляешься и глядишь на меня честными голубыми глазами…
Он моргнул. До голубых его глазам было ой как далеко, хотя честности хватало на пятерых. Он состроил оскорбленную мину и заявил:
— Будь моя воля, госпожа, никуда бы я не ушел, и дождался бы, и помог. Но все препятствия прошлой ночи ты должна была преодолеть сама, одна, без посторонней помощи. Понимаешь ли, так было надо. Это испытание. Ты ведь прошла его? Да что я спрашиваю, конечно, прошла, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
— Что? — Я оторопела. — Какое испытание? Откуда ты знаешь?
— Я не знаю. — Певец покачал головой. — Я предполагаю.
Он отшагнул назад и коснулся моего плеча кончиками пальцев. Болезненная улыбка смяла морщинами лоб, собрала множеством складочек истончившуюся кожу вокруг глаз. Редкие брови приподнялись домиком:
— Мне было страшно за тебя, госпожа.
— Опять твои холерные загадки? — взбеленилась я. — Надоело уже, честное слово. Или вообще держи язык за зубами или выкладывай, откуда тебе все известно. Иначе я с тобой вообще разговаривать перестану!
— Тише, тише… Не кричи. Давай отойдем…
Я позволила оттащить себя в сторону от толпы. Но требовательного взгляда не отвела.
— Ну?
— Погоди… — он замялся, облизывая губы. — Погоди. Мне надо подумать. Сейчас… я скажу. Да. Это можно сказать. Это не требуется хранить в тайне.
Пауза. Я заскрипела зубами. Остро захотелось огреть этого конспиратора палкой поперек хребта.
— Когда я вчера ждал тебя в подворотне… ко мне подошел один человек. Он велел мне уходить. И… я ушел. Он сказал — ты должна все сделать сама, и мне нельзя помогать тебе. Он сказал, очень важно, чтобы ты все сделала сама.
— Что за бред? Какой еще человек?
— О, удивительный человек. Властный, сильный… только не внешностью, а… духом сильный. Духом и волей. — Пепел пошевелил пальцами, с трудом подбирая слова. — Значимый человек. Значительный. Необыкновенный.
— Да уж, описание хоть куда… выглядит-то он как?
— Ну, внешне он странноват, конечно, но не слишком. Найл, как все найлы — высокий. Говорит без акцента. Средних лет, в длинной темной одежде.
У меня перехватило дыхание.
— Он… он назвался?
— Нет. Он просто велел уходить, потому что тебе необходимо справиться самой.
— Пропасть… — Я уронила узелок на ногу и схватилась за виски. — Ой, пропасть… — Неужели… неужели это Амаргин? Как он прознал? Черт, черт! — Пепел, голубчик, опиши мне его поподробнее!
— Я уже сказал — он высокий, на ладонь выше меня, у него длинное сухое лицо, нос крючком, тонкие губы, глаза прищуренные. Кожа такая землистая, очень бледная. Лоб высокий, волосы гладкие, черные, назад зачесаны…
Никаких сомнений. Я тупо уставилась себе под ноги.
Амаргин.
Он все знает.
Он знает, что свирель пропала. Он следил за каждым моим шагом. А я, дурочка, надеялась обмануть его! Я надеялась, надеялась…
