— Ты кретин. Ты безмозглый идиот.
— Ну и вали отсюда, если трусишь.
— Я уже имела дело с принцессой. Не хочу ей больше попадаться.
— Вот и вали, говорю.
— И тебя уже один раз вытаскивала из застенков. Мне это тоже надоело.
— Давай, давай. Попрекни меня еще куском хлеба.
— Не топай, балбес! Ломишься, как стадо кабанов.
— Тихо ты…
Ратер опустился на четвереньки и осторожно пополз сквозь растущую на краю оврага мокрую малину. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
Внизу открылась неширокая ложбина — на дне ее, прямо под нами, словно в адском котле полыхал костер, по песчаным стенам метались ломкие тени. На фоне пламени корчились и скакали три косматых силуэта — правда, не совсем голяком, а в длинных распоясанных рубахах. Пара пестро одетых музыкантов терзали визжащие инструменты. Призывно пахло горячим вином и чуть подгоревшим мясом.
Дальше, в глубине котловины, на разбросанных плащах сидели и лежали остальные гуляки, у которых, наверное, уже не было ни сил, ни желания прыгать перед огнем. Трое или четверо спали вповалку на разбросанных коврах, еще четверо, сидя полукругом, лениво передавали друг другу полупустой мех, а одна пара, нисколько не смущаясь присутствием зрителей, занималась любовью.
— Ну, разбойники… — вполголоса пробормотал Кукушонок. — Настоящие разбойники…
— Где-то должны быть слуги. И лошади. И собаки.
— Вон там, я смекаю, — Кукушонок показал в темную глубину оврага.
— Если они там, собаки нас унюхают.
— Навряд ли. Слишком туточки много потных нобилей, чтоб унюхать двух замерзших браконьеров. Хотя какие мы браконьеры, здесь же не Королевский Лес.
— А, для них один черт… Смотри-ка, это ведь девушки у костра скачут. У одной, кажется, кроталы в руках.
— Это альхана, которая с погремушками. А остальные, наверное, просто шлюхи из города. Ноблесок тут нет. Музыканты у них тоже альханы. Вот ведь наяривают, черти…
Я оглядела всю компанию в поисках принцессы.
— А где Мораг?
— Мораг-то? Вон она.
— Где?
— Да вон. С мехом.
А ведь точно. Один из ленивых пьянчужек оказался принцессой.
Сверкнул серебряный обруч — принцесса откинулась назад, расправляя мех и выцеживая себе в глотку остатки вина — угольно-черные волосы коснулись скомканного на земле плаща.
Пустой мех отлетел в сторону, Мораг легким, скупым движением вскочила на ноги. Вскинула руку — музыка смолкла на полутакте, танцующие у костра замерли, теперь был слышен только треск пламени и шум ветра в листве.
Принцесса что-то проговорила. Двое пьянчужек поднялись и направились к костру.
