— Мммм!
— Сука, кусается! Кост, заткни ей наконец пасть!
— Хееелд! — заорала я. В лицо с размаху пришел комок тряпья.
С меня сдернули плащ и замотали голову. Мир померк.
— Держи, урод! — Глухо, сквозь толстый слой хорошего сукна.
Я извивалась, пытаясь прожевать кляп.
— Надо было мешок взять…
— Да кто же знал… Оторви ее от земли, говорю! Не давай ей касаться земли!
Мостовая выпала из-под ног. Кто-то ухватил меня под колени, невидимый мир перевернулся. Меня сейчас же замутило.
— Дурак ты, Кост, — забубнил недовольный голос. — Надо было по темечку, и вся недолга. Вот ведь сука, тяпнула, пакость такая. До крови… заболею теперь…
— Сам ты дурак, урод, — отвечал хриплый. — Псоглавец строго наказывал: живою брать. А по темечку, знаешь, так можно треснуть, потом не откачаешь. Споймали же, что ты теперь злобишься?
— А ежели не она? Мало ли девок в белых платьях по улицам шляется? — В недовольном голосе, как ни странно, прорезалась надежда. — Тяпнула ведь, зараза…
— А ето не наша забота. Наша забота — хватать любого, кто с паромщиком перемолвится. А она ему что-то передала. К тому ж, с описанием схожа.
— Да дьявол разберет в темнотище, рыжая она или какая…
— Не поминай нечистого! Не рыжая, сказано, а рыжеватая. Патлы, сказано, цвета песка, блеклые такие. Я разглядел, светленькая она. И платье белое! Ты неси, неси давай, небось не тяжелая. Зато нам с тобою куш обломится, ежели тую ведьмищу споймали. Не зря мы за этим ханыгой чуть ли не в сортир ходили!
— Хорошо тебе болтать, тебе никто полруки не отъел… Кровит, мать! — Я почувствовала как мой носильщик вытирает ладонь об мою юбку. — Вон уже, кровь почернела. Гнилой огонь схвачу…
— Кончай ныть, урод! Псоглавец помашет над тобой кадилом, водичкой святой сбрызнет, все само отвалится, — хриплый Кост развеселился.
А я призадумалась, болтаясь вниз головой. Мне сперва показалось — грабители это, бандюки городские. Но, кажется, дело гораздо хуже. Шпионы перрогвардов. Смачно я попалась!
За Хелдом следили. Холера, ну конечно же за ним следили, и ждали, когда на него кто-нибудь выйдет! Ты и вышла, Лесс, паучонок безмозглый. Прямо-таки выскочила, как куропатка из травы. Хочешь — стрелой стреляй, хочешь — сокола выпускай…
Чеееерт… как нелепо…
— Сейчас-сейчас, — сказал веселый Кост. — Сейчас все и прознаем. Порасспросим у хозяйки, у прислуги, они должны помнить. Нюх, однако, у меня собачий, нюх мой говорит — знатную добычу споймали. Давай-ка, сворачивай сюда. Через залу не пойдем, неча народ пугать. Через кухонь давай.
Скрипнула дверь. Недовольный, который нес меня, пригнулся, по вывернутому плечу моему проехался косяк. Невдалеке зазвякала цепь, гавкнул пес.
— Цыть, Черноух, свои.
По двору, значит, идут. Ступеньки, опять скрипнула дверь. Опять косяк, опять ступеньки.
— К нему, что ли? — прогудел недовольный.
— А то. Ключ-то есть. Ща все устроим.
Загремел замок. Снова дверь, снова косяк.
— Давай сюда ее. Не, не сюда, нельзя, чтоб ногами пола касалась…
— Да второй же этаж!
— Береженого бог бережет.
Меня кулем свалили на какую-то широкую плоскость. Наверное, на стол. Вывернутые руки ожгло болью.
— Полежи пока тут, — сказал Кост. Кажется, это он мне сказал. — Давай, урод, беги за псоглавцем. Он сейчас на службе, но все равно, тащи его сюда.
— А ежели это не она? Святой отец нам головы пооткручивает, ежели не она енто окажется, а мы его от службы отвлекем.
— Верно, итить… Слышь, спустись тогда вниз, да позови кого-нить из прислуги. Ща сами дознание проведем.
— А чего с паромщиком-то делаем?
— А чего с ним делать?
— А сбежит ежели?
— Да он-то нам на что? Впрочем, опять верно. Еще какую нечисть с собой приведет или предупредит… Давай так, ежели он внизу, я его наверх приглашу, а ты чебурахни его по маковке чем-нить тяжелым.
— А не откачаем потом?
— А ну и хрен с ним.
— Чой-то ты закомандовался, Кост. А вот девка не та окажется, а паромщика мы ухайдокаем ненароком, как выпутываться собираешься?
— Ухайдокаешь его, держи карман. Он тебя скорее ухайдокает. Эт же девица хрупкая, барышня, хоть и ведьмища, у ей головка маленькая, слабенькая, а он — мужик неотесанный. Ему кочергу на темечке правь — только почешется. Давай, урод, без разговоров. Иди вниз, посмотри что там, веди сюды прислугу. С паромщиком опосля разберемся. Он же еще не знает, что ведьмищу споймали. Сюда его черт так и так занесет.
Ох, проклятье! Сама попалась, еще и хорошего человека к подлому этому делу примазала. Вот тебе и божья справедливость, Хелд!
Тот, кого называли Уродом, утопал. Над закутанной моей головой завозились, складки сползли с лица.
Я зажмурилась от света, отвернулась.
— Угу, — задумчиво пробормотал Кост. — Все как по писанному — рыжеватенькая, бледненькая, глазки… ну-ка, какие у тебя глазки?
Жестко зацепил волосы, заставил смотреть вверх. Лицо его плавало выше пятна света, я никак не могла разглядеть. Светильник Кост держал в опущенной руке.
