— Посмею обратить твое внимание, мой король, — лекарь озадаченно рассматривал почерневшее лезвие. Похоже, он обжигал его на огне. — И твое, миледи. Этот нож и в самом деле был покрыт ядом. Это морской деготь, миледи. Я не знаю, почему ты еще жива.
— Что? — Мораг, хмурясь, повернулась к нему.
— Мой король, смотрите! — воскликнул Дьен, тыча пальцем в пленника.
А у того уже закатились глаза, и лицо приобрело сине-пурпурный оттенок. Он странно покачивался, стоя между двух стражников, затем вдруг высунул язык, захрипел и грохнулся навзничь. Тело его изогнулось дугой — да так и застыло, словно окаменело.
— Классическая картина отравления морским дегтем. — Лекарь, оказалось, уже наклонился над ним, возя по телу носом. — Смерть наступила от того, что все мышцы разом сократились. Мышцы-разгибатели сильнее мышц-сгибателей, поэтому тело так странно выгнуто.
Принцесса взвилась, опрокинув табурет.
— А-а, падаль! — она раскашлялась, хватаясь за горло и рыча от злости. — Ушел… дрянь, каррахна… Ушел, чтоб его…
Подскочила к трупу и принялась пинать его ногами. Стражники разом подались в стороны и растерянно столпились на заднем плане. Лекарь быстро поднялся, чтобы не попасть под принцессин сапог.
— Мораг, успокойся! — одернул ее Найгерт. — Сядь. Таким способом его уже не поднимешь. Ютер, осмотри его, как он мог отравиться?
Принцесса стиснула кулаки. Поднесла руку к лицу и неожиданно цапнула себя за запястье. Вытерла о штаны брызнувшую кровь. Вернулась и села на поспешно поднятый Дьеном табурет. Растрепанная, в распоротой окровавленной рубахе, она выглядела ужасно. Ее колотила дрожь, она то и дело вздрагивала. Там, внизу, после драки с убийцей, она держалась гораздо спокойней.
И это необузданное создание еще обзывает меня вампиркой! С ума сойти!
— Жаль, — медленно проговорил Найгерт, потирая тонким пальцем висок. — Значит, это был смертник. Тот, кто послал его, обезопасил себя и обрезал концы. А ты что же, девушка? Помирать не собираешься?
— Только если твоим приказом, мой король.
— Отчего же? — Он мягко улыбнулся, не отнимая пальцев от виска. — Мне больше проку с живых. Что там, Ютер?
Лекарь поднялся с колен и подошел к нам, вытирая руки мокрым полотенцем.
— Очень странно. Единственная рана — содранная кожа на темени. Там налипли волосы и нитки от капюшона, но в остальном она чистая. Других ран я не нашел. Преступник мог держать капсулу с ядом во рту, но морской деготь быстро разлагается под действием желудочного сока и глотать его бессмысленно.
— Может, у него во рту была ранка? — подала голос я.
Лекарь поглядел на меня, щурясь, как от яркого света.
— Может быть. Я бы хотел осмотреть тело со всем тщанием, мой король. Вели отнести его на ледник.
— Одальв и Клен, займитесь. Итак, Ютер. Что ты можешь сказать о ране принцессы?
— Мой король, преступник ударил ее ножом, покрытым ядом. Сама рана не глубока, лезвие соскользнуло по лопатке. Эта девушка, — он повел рукой в мою сторону, — очевидно, высосала отраву… миледи неверно истолковала следы крови на ее лице… хотя, по моему мнению, эта мера не могла быть достаточной. Потом она чем-то прижгла рану и остановила кровь. У миледи, слава Богу, феноменальное здоровье. Никто из нас, смею уверить, не выжил бы после такого удара.
— Как ты себя чувствуешь, Мореле? — Найгерт повернулся к сестре.
— Хреново, — Она, нахохлившись, глянула на меня через сетку спутанных волос. Глаза ее были совершенно непроницаемы, дыры в земле, змеиные норы. — Ладно, — неприязненно согласилась она и передернула плечами. — Отпусти ее, Герт… идите все в задницу, не могу я уже ничего…
— Ты правда высосала отраву? — Найгерт снова взглянул на меня. — Почему ты решила, что в ране яд?
— Я немного знаю медицину, мой король. Я определила отраву… по запаху.
— Свернувшаяся от яда кровь пахнет дегтем, — вставил лекарь. — А если ее нагреть, становится черной и тягучей. Отсюда и название.
— Получается, ты спасла мою сестру, — Найгерт слабо улыбнулся. — Мореле. Что скажешь?
— Я уже сказала. Отпусти ее… пусть катится.
— Что ж, поблагодарим Бога за счастливую случайность. Где ты, говоришь, остановилась?
— В гостинице «Три голубки».
— Хорошо. Утром тебя отвезут. Дьен, позаботься.
— Мой король, — поднял голову лекарь. — Разреши мне. Я хотел бы немного побеседовать с ней… о медицине.
— Разрешаю. Девушка, я благодарю тебя за помощь, оказанную моей сестре. — Найгерт пощелкал пальцами и Дьен вложил ему в ладонь поспешно извлеченный из-за пазухи кошелек. — Возьми.
Эй, а как же моя свирелька? Зачем мне деньги?..
Я опустилась на колени и приняла увесистый кошелечек из хрупкой, в голубых жилках, детской руки.
— Мой король.
В холле затопали, невнятно гаркнули, дверь распахнулась.
— Эй, что здесь происходит?
Люди посторонились, пропуская высокого мужчину в долгополом неподпоясанном упленде, отороченном соболем. Дорогой шелковый бархат раскрыт на груди, в прорехе сверкает ночная сорочка. На ногах у мужчины были шлепанцы, а в руке он держал меч.
— Виген, — вздохнул Найгерт. — Ну чего ты вскочил?
