А вышло просто — «Ну, — спросила Лёля, взяв Марлен за запястье, — расскажи, что мучает твое serdechko?» — «Этот дьявол...» — «Ха-х, — улыбнулась Лёля, прикрывая веки, — этот дьявол сейчас — там ведь сейчас (посмотрела на часики) полдень? — глупо лежит в гамаке — между прочим, вокруг чудесный сад с пальмами, — а мисс Марта — так ведь ее зовут? — смотрит на него из окна гостиной и трещит как балаболка по телефону...» — «Да-а! — закричала каннибальски Марлен. — Но как ты знаешь?!» — Лёля махнула рукой. — «Лиоля, ты разыгрываешь меня! Он должен быть в Лондоне! Он мечтал убить бандита Хитлера! А сад похож на его сад во Флориде... Посмотри, пожалуйста, в гостиной, там, где чешет языком эта шалавка, нет ли статуи негритенка, который — ну прости меня, это милый юмор Эрнестика, — придерживает хвостик, то есть крантик, то есть мужское свое, прости меня, достоинство... Метровый, нет, полутораметровый негритенок, в углу...» — «За столиком с сигарами?» — «Уес!» — «Да, вижу. Уютная гостиная». — «А-а, — выдохнула Марлен, — эта гостиная во флоридском доме, где он первый раз меня поцеловал. (Всхлипнула.) А потом шептал, что встретил (всхлипнула) свою Музу...» — «Хм (Лёля потерла виски), госпожа Марта воркует по телефону с некой (Лёля наклонила голову — тише!), с некой Сабриной, которая... которая... плохо слышно... у них аппарат, что ли, сломан? которая обещает познакомить ее с Билликом, а он (Лёля потерла виски) — тьфу, какая гадость! — еще тот жеребчик!» — «Бедный Эрнест...» — зарыдала Марлен. «Бедный — не бедный, но поднимается (Лёля чуть ведет вверх руками) с гамака — а разве у него есть признаки ревматизма?» — «Да, он всегда жаловался и любил (Марлен смутилась), когда я массировала ему...». — «Да. (Лёля снова прикрывает глаза) Он идет в дом, наливает содовой — уф! (Лёля дернула рукой) — чуть не разбил стакан...» — «Он всегда был неловкий, но... (в голосе слезы и сахар) милый...» — «Да (в голосе врачебная нотка) милый. Он пишет на листке. Он зовет Джонни. Это ваш дворецкий? Джонни садится на байсеклет (Лёля изгибает волной ладонь), заворачивает за угол, проезжает два дома, вот почта (глаза Марлен как мятежное море) — ха-ха-ха-ха — у вас очень смешной почтмейстер — тип-тап-тип-тап-тап — выстукивает телеграф, хо-хо-хо (Лёля осклабилась, нарочито показав зубы, даже поскрежетала) — я уважаю американскую инженерную мысль — только что кашалот — представляешь? — хо-хо-хо — пытался перегрызть на дне океана кабель — кстати, Эрнест сейчас налил себе большущий стакан виски...» — «Я всегда ругала его за тягу к спиртному... С его (матерински) слабым здоровьем...» — «Да, его не украшает багровый нос... И синие прожилки на щеках...» — Взгляд Марлен исполнен ветхозаветного гнева. «Но мне нравится (улыбнулась Лёля) его жизнеутверждающий нрав. Вери мэн». — «Это от ростбифа с кровью. Я готовила ему. Два раза».
Бзы-ынь! Бза-ань! В дверях — перс-почтальон — «Тейлегамм».
«Дарлинг Марлен вскл Ты всегда знала тире я сумасшедший я стукнутый я маньяк тчк Но иногда это благо тчк Пока Марта разводила трепотню телефону (40 долларс прошлой неделе тире гонораров не хватит даже хемингуэевских вскл) зпт я понял тире не могу тебя тчк Когда ты приедешь Лондон зпт я поцелую тебя смело зпт развратно зпт но долей нежности тире в твои лепестки-губы зпт от которых вспоминаешь самое лучшее мире двоеточ рычание океана зпт бег гепарда саванне зпт молитву снега Килиманджаро многоточ Кстати зпт дурацкую Флориду я мотанул за любимым ружьем моим оленебоем тчк Я сделаю прикладе вензель МД тчк Лучше МД форевер вскл вскл вскл А я теперь великолепно стряпаю луковый суп вскл».
13.
Присушила Эрнестика для Марлен? Ну да. Хотя знала Лёля: Эрнестик между дивой с копной золотых волос и, допустим, рыбалкой — всегда рыбалку выберет. Загорелую спину пляжной подружки променяет на друга — спиннинг. Как иначе добыть тунца? А красться с ружьем по лесу? Никогда, — кричал Хемингуэй, — никогда взвизги девчонки не заменят мне взвизгов дикого вепря! И разве мужской пот охотничьей куртки — пот крепкий и искренний! — не святотатственно сравнивать со стерильным бельишком гигиенической горожанки?! Застежки патронташа — с застежками (тьфу на вас!) бюстгальтера! Ладные копытца серны с изделиями под прославленным названием «женские ноги»! А шею журавля с шейками глупоголовых машинисток, которые крутят ими вслед за кареткой пишущей машинки! Я не говорю о глазах. Глаза лошади в тысячу раз выразительнее, чем глаза Джоконды.
Фух... А Лёля его — на счет уан-ту-фри... Как не сделать доброе для Марлен? Пальчиками пчик! — кавалер потрусит за хозяйкой. Ав-ав...
