А случай в 1939-м? Фокус в Филипповской булочной погромче, чем с дореволюционным тараканом в булочке к царскому столу. Теперь это известно из донесения Берии (входит в подшивку материалов дела «Луч» — речь, конечно, идет о парапсихологическом луче, которым владела Шан-Гирей).
Москвички закатили бенц: хлеб деревянный! каменный! — на завтрак?! Ладно зачерствел ввечеру — переживем. Позорища такого не видали при Николаше...
Двери Филипповской сверкнули — вошла богиня в лисьем манто, в перчатках цвета ночи, с сумочкой фасона «гарсон либр»* (ну разумеется, Лёля) — хлеб желала купить подовый, пышный (глупостями не занималась — за фигуру не билась: фигура всегда была брильянтовая) — стихли почему-то все (заколка с камушком на шляпке удивила? или шаловливый взор очей? «мерси», порхнувшее пичужкой?) — потыкала вилкой в хлеб, произнесла «хм-хм» — а дальше... хлеб стал мягким! Горячим с корочкой! Печной парок дышал!.. Публика взвыла и — смела с прилавков...
Шиловская (к славе Лёли, признаемся, чуть ревновала) всем растрещала версию земную: главный булочник в Лёлю тоже ведь влюблен... И уж конечно, булки всыпал с жару.
Но чего никто объяснить не мог, так это странностей Лёли, когда пополз слушочек по Москве о сносе храма Христа Спасителя. Лишь только ей об этом говорили, она махала ручкой — че-пу-ха... Но как?! — уже забором окружили! А Лёля — ни-че-го... Да Джугашвили гавкнул — храм снести! Лёле хоть бы хны: вы лучше потанцуйте «Кукараччу» или «Машеньку у самовара», а? Когда все газетенки объявили, что сноса не миновать, что начато формирование бригады инженеров-взрывников, — Лёля смеялась, Лёля танцевала (из ее окна тревожный купол Христа Спасителя был виден), платочком татарским водила в воздухе, щеками выдувала — фу-уй! С ума рехнулась — кто-то бормотал...
Тогда не разгадали: фокус-то — в платочке. Фью-фью платком выделывала — рисовала знак змеи, круг, снова знак змеи. Всем инженерам-москвичам (а знатоков взрывания в Москве статистики насчитывали семьдесят восемь!) Лёля платочком пакость за-пре-ти-ла. По-разному они отбрыкивались от начальства. Одни, услышав голос в телефоне, старательно пускались кашлять, дохать, хрипеть, свистеть на коммутатор, захле... — простите, инфлюэнца — ...бываться. Другие — тряпку с уксусом на лоб. Приказ правительства! Да, да, да, да, но не в таком ответственном же деле стать торопыгой! — а если бомбочку неверно рассчитать, то пу... бу... говорю — бухнет до Кремля!.. А кто-то честно клялся: я бы рад, но зашипят старушки-пережитки, найдите хоть другого иванова... Вдруг враг-кулак из-за угла прибьет? Немало тех, кто в храме с видом деловитым стучал по штукатурке тюк-тюк-тюк, чесал в затылке логарифмической линейкой, в папироску дул — нет, дело сложное, а если в Дом культуры опиум для народа преобразовать?..
Ну ладно, — скажете, — просто совпаденье — хоть раз не струсили ваши москвичи... Но разве это что меняет? Нашелся в Питере умелец дорогой, Юлиан Слепуха — юркий инженерчик, с портфелем диэтика — шмыг в Москву (старательно гонял чаи в купе особом), храм завалился без сопротивленья...
Лёлины друзья в то утро были у нее: в окно смотрели на поползший храм, на треск, на перелом скелета, на стон камней, все плакали. Кроме Лёли! Сидели вкруг стола, зацепенев. И не заметили, как Лёля повела ручкой патефона, взяла платок татарский и, взмахнув, сказала «че-пу-ха» и почему-то шепотом «парша на роже» и снова «Кукараччу» в пляс. Но Лёлечка! храм снесли... Нет, ошибаетесь. Не тронули ни камня...
Теперь мы знаем (Лиза Лухманова архивы перепотрошила) — Юлиан Слепуха прокоптил до девяноста двух. Лишь на лице слегка плывущем (сидячая работа и пайки) всегда сияли красные кружочки, шелушки, алый бисер, зудни, пша... Как меченый (за спиной шептали). Коллеги-умники с советами — может, помет куриный излечит? Крапиву изжевать в кашицу с одуванчиком напополам, на струе бобровой дать пропреть — тогда слегчает! Детскую мочу (не позже восьми месяцев младенца) — могу снести бутылочку от внучки — а цвет, Юльян Семеныч, я скажу, — прозрачнее слезы, хоть пейте! А если (скре-скре-скре по подбородку) пемзой кожу оттереть? И сверху — пластырь, не боясь, из перца? Желудок чистить пробовали? Теперь доказано: шизофрения тоже от желудка... Лечебные грязи? В Евпаторию: личиком в корыто на полчаса — здоров! А средство из Германии? — в основе пчелки делают а-а.
