– Могут, – согласился Наполеонов.
– Чего же вы тогда хотите от меня?!
– Ничего. Мы просто ищем убийцу вашей сестры. Вы что-то имеете против этого?
– Нет, конечно! Просто вы как-то странно ищете.
– Ну, так помогите нам.
– Как?!
– Вы сами кого-то подозреваете?
– Нет… Если только Адама.
– Кто это? – сделал вид, что ничего не знает, Наполеонов.
– Отставной козы барабанщик! – выпалил Порошенков.
– В смысле?
– Бывший любовник Жени.
– Почему же они расстались?
– Мордой Адам не вышел, а туда же, со свиным рылом – в калашный ряд.
– Вы что-то загадками говорите…
– Да какие уж тут загадки? Адам Верещак, жалкий циркач, возомнил, что сможет стать зятем самого Бельтюкова.
– А почему бы, собственно, нет? – невинно поинтересовалась Мирослава.
– Потому, что у него в кармане мышь на аркане!
– Бельтюков хотел выдать дочь за денежный мешок?
– Не то чтобы за мешок, но и не за нищего.
– Репьев Марк Анатольевич был подходящей парой?
– Ну, – хмыкнул Мирон.
– А Евгении Марк нравился?
– Она его терпеть не могла.
– Но была согласна на брак?
– А куда ей деваться?
– Она могла выйти за любимого…
– Это только в народном фольклоре с любимым рай в шалаше.
– А в жизни?
– В жизни на то, чтобы комфортно жить, нужны деньги.
– У Адама их не было?
– Совершенно верно, – ухмыльнулся Порошенков.
– Скажите, какие у вас были отношения с Инной Нерадько? – неожиданно спросила Мирослава.
– Что вы имеете в виду? – подскочил в кресле Мирон.
– Только то, что спросила.
– Нормальные у нас были отношения.
– Она вам нравилась?
– У меня есть невеста.
– Да, конечно, Инна же не подходит вам по статусу?
– Я вообще не понимаю, при чем здесь Инна? И какое отношение она имеет к нашей семье? И к убийству Жени?
– Возможно, никакого.
– Вот именно! Зато Адам вполне мог забраться в комнату Жени и убить ее.
– Почему вы так думаете?
– Потому что он – циркач и раньше уже не раз забирался к ней этим путем.
– Какой у него мог быть мотив?
– Банальная месть!
– После того как Марк разорвал помолвку с Евгенией?
– Он мог этого не знать…
– А разве об этом не писали газеты?
– Читаете светские хроники? – усмехнулся Мирон.
Наполеонов покачал головой:
– Я – нет, но Адам скорее всего следил за развитием брачных дел любимой женщины.
– Не знаю я, следил он или нет, но, кроме него, разделаться с Евгенией больше было некому.
– Может быть, это был случайный грабитель?
– Вы сами-то верите в это? – усмехнулся Мирон.
– Мы рассматриваем все версии.
– На здоровье, – буркнул Порошенков. Всем своим видом он демонстрировал, что сказать следователю ему больше нечего.
Самому Мирону волноваться было не о чем, его дядя, отчим, жена отчима, да и Инна Нерадько могли подтвердить, что убить Женю Порошенков никак не мог.
Когда за Мироном закрылась дверь, Наполеонов вздохнул и сказал:
– Не нравится мне этот парень…
– Мне он тоже несимпатичен, – отозвалась Мирослава.
– Но он – чист. Четверо свидетелей подтвердят его алиби. Возможно, и обслуга видела его в это время.
– Увы, – улыбнулась Мирослава.
Наполеонов постучал карандашом по столу и сказал:
– Думаю, что работающих в доме лучше опросить там, где они сейчас находятся…
Мирослава с ним согласилась.
– Опрашивать будем вместе?
– Давай попробуем разделиться. Я поговорю с садовником, горничной и домоправительницей.
– Хорошо, а я побеседую с поваром, шофером и…
– Помощник садовника сопровождает Мориса…
– Ага. Значит, он с ним и поговорит. У нас осталась Инна…
– С девушкой лучше поговорить тебе, – сказала Мирослава.
– Почему?
– Судя по складу ее характера, с тобой она будет откровеннее.
– Когда это ты успела узнать ее характер?
Мирослава загадочно улыбнулась.
– Ладно, – сказал Шура, – уговорила, попробую разговорить девицу.
Мирослава спросила Филиппа Яковлевича, где ей найти Захара Петровича Борисова.
– Садовника? Сейчас я его приглашу. – Бельтюков вынул из кармана сотовый.
– Нет, нет, – остановила его Мирослава, – я хочу поговорить с ним в непринужденной обстановке. Где он сейчас находится?
– Как хотите, – проговорил Филипп Яковлевич, – он в зимнем саду. Я вас сейчас провожу.
Они поднялись на второй этаж, прошли по коридору и оказались перед дверью из разноцветного стекла, которая переливалась всеми цветами радуги.
– Здесь находится наш эдем, – сказал Бельтюков и распахнул дверь.
Оттуда хлынули запахи зелени, влаги, цветущих растений и еще чего-то едва уловимого…
– Спасибо, – поблагодарила она Бельтюкова, – но дальше – я сама. Хорошо? – Ее голос и взгляд выражали настойчивую просьбу.
И Филипп Яковлевич отступил:
– Как пожелаете…
Мирослава, не спеша, пошла между кадок с пальмами, апельсиновыми и лимонными деревьями, вышла к целой рощице растущих прямо на насыпанном грунте гибискусов, покрытых розовыми, красными и бордовыми цветами.
Ее обоняние уловило волнующий и отдаленно знакомый аромат, и она пошла на него.
Вскоре она увидела стройную фигуру человека, осторожно подстригающего кустики, сплошь усеянные белыми душистыми цветами.
«Домашний жасмин», – догадалась она.
Мужчина услышал шаги и обернулся.
– Захар Петрович Борисов?
– Он самый, – вздохнул садовник.
– Мирослава Волгина, детектив.
– Знаю, позвонили бы, и я бы спустился.
