- Ну, теперь можно и покурить, - улыбается он в густую белую бороду, покрытую сосулькам», и лезет в карман за махоркой. Прихваченные морозом пальцы не слушаются, дед никак не может скрутить цыгарку. - Придется, видно, сперва руки отогревать.
Способ, каким он делает это, вызывает у меня легкий озноб: засучив рукава тулупа, он почти по самый локоть сует голые руки в прорубь и держит их там две-три минуты. Потом обтирает их тыльной стороной тулупа и снова берется за кисет.
- Вот сейчас отошли, - говорит он и легко скручивает цыгарку. Он поясняет: - Вода подо льдом завсегда теплее воздуха. Где же нашему брату-рыбаку и погреть руки, как не в проруби?!
Пожелав ему удачи, я заглядываю в палатки и ледяные домики других рыбаков. У одного в мешке лежат икряные налимы, у другого - сиги, у третьего - ленки и верхогляды. Разная приманка - и разный улов: ленок хорошо идет на свежую кетовую икру, сиг-на блесну, и все вместе - на живую рыбку. Только достать живую рыбку зимой не так-то легко, и рыбаки заменяют ее кусочками мороженой рыбы. Выходит иногда, что верхогляд клюет на верхогляда, а ленок - на ленка.
Мороз то и дело схватывает воду в прорубях. Она затягивается стеклом тонкого льда. Рыбаки скалывают его и вычерпывают решетчатыми лопаточками наподобие теннисной ракетки. То в одной, то в другой проруби бьется пойманная рыба.
С богатым уловом возвратятся домой рыбаки. А там, где еще час назад стояли их палатки, разгуляется непогода. Уже свистит морозный ветер в прибрежных тальниках, по широкому торосистому нолю на реке крутит позёмка. За ночь наметет она высокие сугробы и скроет следы рыбачьих лунок. Надолго ли? Нет, придет новое утро - и опять возникнут на льду летучие «стойбища» рыбаков.
Так будет продолжаться до самой весны, пока Амур не сбросит своей ледяной шубы.
