– Не подходи!
– Что сделать? Скажи.
– Молоко…
Гера посмотрел на разбросанные у его ног орехи и спросил:
– Этих хватит?
– Нет.
– Еще есть?
– Да.
– Понял, понял, сейчас.
Гера бросился на кухню, а Феликс закрыл глаза, пытаясь отгородиться от близкого присутствия человека. От его запаха, от тепла его кожи, от биения пульса, чьи частые, взволнованные толчки он ощущал даже через стены.
Вернулся парень с почти полным стаканом кокосового молока, видимо, для этого ему пришлось вскрыть все орехи. Гера хотел поднести стакан Феликсу, но тот снова велел ему не подходить.
– А тогда как? Давай тут на столик поставлю, а сам отойду, могу вообще из комнаты выйти. Ты сможешь встать и взять стакан?
Но Феликс не рискнул. Кивком он указал Гере на угловое бюро и велел открыть верхний ящик. В ящике оказались странного вида наручники из металлического сплава, похожего на черненое серебро: двойная цепь сложного плетения, браслеты в два пальца шириной. Наручники сплошь покрывали выбитые письмена, как показалось, на латыни.
Феликс велел бросить ему эти наручники. Гера примерился, прицелился и бросил их так, чтобы наручники упали Феликсу на колени, но мужчина поймал их одной рукой. Пока Феликс пристегивал запястье правой руки к подлокотнику кресла, Гера наблюдал за ним, размышляя о целесообразности этого действа. Но кресло выглядело тяжелым, массивным, а Феликс обессиленным, так что он, видимо, знал, что делает.
Защелкнув браслет, мужчина перевел дух и жестом подозвал парня. Держась от своего директора на расстоянии вытянутой руки, Гера передал ему стакан и отошел к дверному проему. За это краткое приближение к Феликсу, секундный контакт с ним через стакан, Герман ощутил острый, пронизывающий холод и запах талого снега, не сравнимый ни с какими физическими ощущениями. Так ощущаться и так пахнуть, наверное, могло лишь предсмертное отчаяние, когда осознаешь, что спасения не будет.
Стоя в двери, Гера смотрел, как Феликс пьет молоко, и машинально потирал руки, словно пытался согреть пальцы. Ему казалось, что этот могильный холод передался и теперь расползается по коже, как плесень.
Выпив молоко, Феликс поставил бокал на подлокотник и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Спустя пару минут с его лица стал пропадать зеленоватый «налет». Кожа приобрела свой нормальный цвет, но Феликс все равно выглядел изможденным и постаревшим. Передохнув, он велел Гере повторить за ним слова и произнес короткую фразу на латыни. С ходу запомнив сказанное, парень повторил – и тут же поочередно щелкнули браслеты наручников, раскрываясь сами собой.
Затем Феликс попросил найти его телефон. После непродолжительных поисков аппарат обнаружился на кухонном полу. Гера отдал телефон Феликсу и присел на диван-банкетку напротив. Феликс набрал номер, и голос Петра ответил до того, как пошел сигнал вызова.
– Слушаю, Феликс Эдуардович.
– Сегодня я потерял сознание, – ровным голосом произнес он, глядя на картину с натюрмортом, висящую в простенке, над головой Германа. – После не смог себя накормить, пришлось обратиться за помощью.
В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь далеким, едва слышным потрескиванием.
– Вы сможете к нам приехать?
– Когда?
– Сейчас. Шприцы почти готовы, доделаем, пока вы едете. Будем брать анализы крови с интервалами в два часа: до полуночи, в полночь, после полуночи, с рассветом и утром.
– Меня сотрудник мой привезет.
– Да, конечно. К сожалению, в саму компанию мы не можем его допустить, встретим вас у входа.
– Договорились, еду.
Гера принес из коридора ботинки, помог Феликсу обуться и подняться на ноги. Ему пришлось идти, опираясь на парня. Слабость, тяжелая сонливость, замедленные реакции – Феликс ощущал себя набитой тряпками куклой, не способной вовремя поднять ногу, чтобы перешагнуть через порог.
Спускаясь вниз, Гера спросил, не возражает ли Феликс, если они поедут на его «Опеле».
– Не настолько я хороший водитель, – словно оправдываясь, сказал парень, – не хочу рисковать и садиться за руль чужого авто.
Феликс не возражал. Ему было все равно, на чем добираться до особняка компании Gnosis.
Герман вел машину так осторожно, словно перевозил смертельно раненного пассажира. Сидя на переднем сиденье, Феликс безучастно смотрел в боковое стекло. Время от времени Гера поглядывал на его профиль, по которому скользили разноцветные городские огни, придавая лицу сходство с венецианской маской.
– Слушай, Феликс, – решился нарушить молчание парень, – что, если тебе молоко в бутылках держать? Все проще, чем каждый раз со скорлупой возиться.
– Не факт, что оно не уменьшит своих свойств. Еще не хватало этой дряни выпивать в два раза больше.
– Неужели никакой альтернативы нет?
– Пока с тем, что есть, никак разобраться не можем. Подождет альтернатива.
К трехэтажному особняку компании Gnosis подъехали в молчании. Как только машина притормозила у входа, дверь распахнулась, и на улицу выскочили Петр и Павел с инвалидной коляской. Кивнув Герману, они открыли дверцу, помогли Феликсу выбраться из салона, посадили на коляску.
