– Не торопись, Ваня. Время есть еще. Жажда после плова – это нормально. Жир, специи они жажду вызывают. Но не воду пить нужно, а чай горячий.
– Чай я пью по вечерам. Сейчас же страсть как холодной воды хочется.
– Говорю же, не торопись. Ты знаешь, как раньше кочевые народы пленников пытали?
– Да это сейчас к чему? – удивился Суздалев.
– Так вот, пленника сытно кормили бараниной, кусками, что пожирней, а затем давали ключевой воды испить.
– Ну?
– Вот те и ну. Жир бараний в желудке застывал мгновенно, и несварение случалось, что доставляло немало мучений пленникам. Понял, на что я намекаю?
– Ладно, давай свой чай.
– Зинхар, еки чай! – крикнул Микола татарину, владельцу забегаловки.
Тот дал знак своему сынишке, и через минут пять малец принес на разносе две пиалы и небольшой чайничек. «Якши чай!» – пролепетал он.
– Рэхмэт яусын, бола, – поблагодарил казак.
Суздалев не отрываясь слушал друга. Он впервые был свидетелем того, как Микола говорил по-татарски.
Билый, заметив взгляд друга, улыбнулся и развел руки в стороны. Мол, знай наших. Взяв в руки чайничек, разлил по пиалам обжигающий ароматный напиток.
– Теперь пей! Небольшими глотками пей, но часто.
Граф осторожно поднес пиалу к губам и сделал небольшой глоток. Чай приятно обжег язык и, спустившись по пищеводу, проник в желудок, обдавая живительным теплом нутро.
– Вот теперь можно и дальше идти, – довольно произнес Микола, когда чайничек опустел.
Они с Суздалевым поднялись.
– Я сейчас, – сказал Билый и направился к татарину. Минут пять он о чем-то говорил с ним и затем снова подошел к графу. Подозвав мальчугана, принесшего им чай, Микола дал ему монету и потрепал по голове.
Татарин-повар напоследок улыбнулся им, помахав рукой. Казак приложил правую руку к сердцу и, слегка наклонив голову, сказал: «Сау бул!»
– Хуш! – донеслось в ответ. – Тагын кил!
– Ты что ему сказал? – спросил Иван, когда они отошли.
– Сказал спасибо и попрощался. А он в ответ сказал пока и пригласил еще раз зайти. И еще узнал, где на базаре можно без опаски за состояние здоровья купить необходимые нам консервы.
– Да, век живи, век учись, – задумчиво произнес Суздалев.
– Это ты о чем?
– Да так, не задумывайся.
– Ваня, все, что нам дается, все от Господа. Талант в человеке с рождения заложен. У каждого свой. Именно тот, который в жизни ему необходим будет. На каждого человека у Господа свои планы. Посему и дары, и испытания у каждого свои. Нет у двух разных людей одинакового креста, и величина, и тяжесть этого креста Богом рассчитана. Так же и талант. Вот, допустим, столичному жителю для чего по-татарски балакать?! Необходимости такой нет. А жителю приграничной территории, где враг тот же татарин, к примеру, язык врага знать – значит победить его наполовину, или же наоборот – другом, а то и кунаком стать. Стало быть, каждому из нас свое отмерено.
– Поражаюсь я, Микола, как ты можешь все по полочкам разложить. Да и вера в тебе, что крепость. Я вот тоже и крещеный, и в церковь с детства, то с матушкой, то с кормилицей. А вот копни душу, и нет того стержня железного, как у тебя. И иной раз спрашиваю сам себя, а нужен ли тот стержень. Это же себя ограничить нужно во многом, а искушений, вон, куда ни глянь.
С этими словами Суздалев кивнул в сторону проходивших мимо них четырех мусульманок, в широченных шароварах и длинных халатах, затянутых платками так, что из-под них видны были лишь глаза.
Микола, уловив взгляд друга, покачал головой:
– Ты поаккуратнее заглядывайся, ваше сиятельство. Судя по всему, это четыре жены какого-нибудь бея. Если заметит, что на жен его засматриваешься, скандал затеет как пить дать. Любят эти пузатые хлопцы рот раззявить.
– Да, – махнул рукой граф. – Я ж к примеру.
– Понял я твой пример, побратим. Что сказать? Человек – существо, искушениям подверженное. А грэць – нечистый по-русски, лиц множество имеет и силки ловко расставляет. Ты, Ванятка, не в обиду будет сказано, сколько раз уже из-за этих «примеров» по лезвию кинжала ходил?!
Суздалев пожал плечами.
– То-то же! Господь терпелив, но и у него терпение иной раз заканчивается. По себе знаю.
– Ладно, казак, понял я, куда клонишь. Оставим сей разговор для более подходящего момента. Сейчас другим голова занята. Мы с тобой заговорились совсем, и куда пришли, не ведаем.
Микола остановился, указывая на одно из деревянных зданий.
– Пришли как раз туда, куда нужно, – довольно сказал Билый. – Я немного с татарином тем поговорил. Спросил за консервы, где их с гарантией качества купить здесь можно. Вот именно в этой лавке.
Оба друга стояли перед одноэтажным длинным деревянным магазином, над которым крупными буквами было написано «Бивуак».
