– Комиссар поручит это Берку. За домом будут следить столько, сколько потребуется.
Сидя рядом с мисс Инес, я увидел, какое облегчение она испытала при этом известии. Девушка замечательно держалась, но попытка похищения стала для нее ужасным испытанием.
Служанка успела принести кофе, но сеньорита медлила с его разливанием, пока сыщик не вернулся. И даже после этого она не притронулась к кофейнику. Мне показалась, что девушка ждет некоего сигнала от моего друга.
– Какой у вас великолепный вид на парк! – заметил Крэг, повернувшись к длинным низким окнам, выходившим на балкон с балюстрадой. – И гляньте только на этот поток автомобилей, текущий на запад!
Правила вежливости требовали, чтобы все повернулись и посмотрели в ту сторону, хотя всех нас мало интересовал вид из окон.
Как я уже сказал, я сидел рядом с Инес и, едва взглянув на окно, снова повернулся к ней. Представьте мое изумление, когда девушка, воспользовавшись тем, что все отвлеклись, вытащила из складок платья маленький пузырек и налила немного желтой, похожей на сироп жидкости в чашку кофе, приготовленную для Уитни. Я тут же узнал флакончик, который Крэг перед уходом сунул в карман пальто. Увидев, что я все заметил, сеньорита поднесла палец к губам и бросила многозначительный взгляд на детектива, который продолжал отвлекать других гостей. Так вот о чем они совещались вскоре после нашего прихода! Я ничего не сказал, но решил еще внимательнее наблюдать за всем вокруг.
Потом были кофе и сигареты, все из той же коробки на столе. На некоторое время, подпав под чары нашей прелестной хозяйки, мы почти забыли, что терпеть друг друга не можем.
Время шло, и меня очень заинтересовал Уитни. Мне показалось или он и вправду изменился? Зрачки его уже не были так расширены, они стали даже меньше, чем в начале обеда. И вены больше не вспухали у него на лбу. Он говорил не так быстро и дико, речь его теперь текла спокойнее и рассудительнее.
Думаю, мисс Инес тоже это заметила.
Наш обед затянулся, но, хотя у Кеннеди наверняка было много работы, он не делал попыток прервать беседу.
Наконец остальные заметили, что уже очень поздно, и с искренним сожалением стали прощаться. Атмосфера по-прежнему была очень мирной, и даже напоследок не было выпущено никаких парфянских стрел.
Когда мы уходили, Инес поблагодарила следователя за его заботу, а он ответил, что для него это самая щедрая награда за труды. Мы расстались с Локвудом, который решил еще немного задержаться, и спустились в лифте с Уитни… С новым Уитни, потому что он стал буквально другим человеком.
– Я пройдусь с вами до станции, – сказал он. – Собирался вернуться в отель, но, наверное, отправлюсь-ка я лучше в свой офис.
Тут я впервые понял, что в течение всего обеда он ни разу не упомянул ни сеньору де Моше, которой раньше буквально бредил, ни ее сына. А ведь во время беседы эти двое должны были часто приходить всем на ум.
Когда мы расстались с бизнесменом и сели в такси, я наконец-то спросил Крэга:
– Что ты попросил сеньориту Инес добавить в кофе Стюарта?
– А, ты заметил? – улыбнулся он. – Это был пилокарпин, яборанди, – растение, широко распространенное в Бразилии, один из антидотов при отравлениях дурманом. Он срабатывает не в каждом случае, но, похоже, на Уитни подействовал. Кроме того, кофеин в кофе, наверное, усилил действие пилокарпина, да еще я заставил всех курить «чистые» сигареты, без яда. Локвуд, думаю, курит не так много, поэтому и отравился слабее. Но ты заметил, что зрачки Уитни уменьшились почти до нормального размера?
Я ответил утвердительно и добавил:
– И что теперь?
– Если я не ошибся в расчетах, человек, который пичкает Стюарта ядом, вскоре увидит, что тот чувствует себя лучше. А улучшение самочувствия Уитни должны были заметить все, в том числе и сеньорита Инес с Локвудом. Когда станет ясно, что жертва ускользает, преступник сделает новую попытку подменить сигареты. Вот тогда настанет наш черед.
Очутившись в лаборатории, мой друг позвонил Нортону и коротко описал недавнее совещание, особенно напирая на изменение в состоянии Уитни.
– Вот ваш шанс, Аллан, – добавил он, – сделать по-настоящему доброе дело. Я хочу, чтобы кто-нибудь понаблюдал за сеньорой де Моше и посмотрел, не заметит ли она перемены в Уитни. Понимаете?
– Полностью, – ответил археолог. – Я это сделаю.
Только после обеда мы получили рапорт Нортона. Он добросовестно ошивался в «Принце Эдуарде-Альберте», как и обещал.
– Видел, как Альфонсо и его мать выходили из столовой, – доложил он, явившись в лабораторию. – Как раз тогда, когда туда входил Уитни. Они меня не заметили, уж я позаботился об этом. Знаете, Уитни и вправду изменился! Интересно, с чего бы?
– И сеньора тоже это заметила? – спросил Кеннеди.
– Несомненно, – уверенно ответил Аллан. – Иначе и быть не могло. И я видел, как, раскланявшись с Уитни, Альфонсо с матерью что-то обсуждали. Я уверен, что именно это.
