– Как зовут-то тебя?
– Мария.
По грязным маленьким улочкам девушка привела его к невысокому двухэтажному домику.
Ее квартира находилась на первом этаже. С любопытством созерцая неплохую обстановку большой комнаты, Андрусенко поинтересовался:
– Ты, похоже, не бедная. Кем родители-то были?
Проститутка отвернулась:
– Они из дворян.
– Репрессированные?
– Точно. Иначе стала бы я заниматься этим ремеслом. Меня никто не берет на работу.
Вор усмехнулся:
– Со мной подработаешь.
Подойдя к зеркалу, она принялась раздеваться:
– Сразу ляжете?
При виде грязных простыней, скомканных на кровати, его замутило, но он постарался взять себя в руки.
– А у тебя есть другие предложения?
Девица открыла шкаф и достала бутылку:
– Можно начать с этого. Хотите?
Петр пожал плечами:
– Наливай.
Она принесла из кухни чистые стаканы. Наполнив их, протянула один клиенту:
– Угощайтесь.
– За твое здоровье.
Ничего не подозревающий Андрусенко залпом выпил предложенный напиток.
– А теперь, котик, займемся любовью. Раздевайся.
Он принялся расстегивать пиждак. Верхняя пуговица, зацепившись за петлю, не поддавалась.
– Что за черт?
Аккуратно опустив руки мужчины, Мария принялась сама снимать с него одежду. От прикосновения ее нежных пальчиков стало клонить ко сну.
Опираясь на плечо проститутки, Петр доковылял до кровати.
– Отложим приятное до следующего раза.
Он уже не видел ее торжествующую улыбку.
Проснувшись от сильного удара по лицу, Андрусенко заморгал глазами. Перед ним, сжимая пистолет, стоял Кононенко.
– С пробуждением, ваше величество.
Лоб вора покрылся потом. Он внезапно понял: девица оказалась подставной. В НКВД тоже сидели не дураки. Они предусмотрели все возможные варианты.
Молодой следователь продолжал пясничать:
– Головка не болит? Это снадобье вы сыпали своим жертвам? На себе не пробовали?
Петр с трудом разомкнул пересохшие губы:
– Что ты хочешь?
Только тут он заметил, что раздет до трусов. Это было неприятно. В потайном кармашке кальсон мужчина прятал письмо и адреса.
Кононенко поднес к его носу конверт:
– Знаешь, что это такое? Есть ли еще что-нибудь подобное?
Вор замотал головой:
– Больше мне нечего добавить. Там все.
Именно в эту минуту он почувствовал невероятную жажду жизни. Как, оказывается, страшно умирать, даже геройски.
– Ты убьешь меня?
Иван опустил ресницы:
– А что прикажешь с тобой делать?
Петр, цепляясь за соломинку, попытался сыграть на его гордости:
– Значит, ты способен пристрелить безоружного, беспомощного вот так?
