— А хрен его знает, Сань, — задумался Игорь. — Может, просто эксперимент какой-то ставили. Смотрели реакцию, что-то дорабатывали в процессе. А может, просто не дошли до решающей стадии, когда цели были бы более очевидными.
— А кто это вообще может быть?
— Да кто угодно! Мошенники, хакеры, просто психопаты и извращенцы.
Внезапно на столе Александра раздался звонок телефона. Это был начальник. Константин Михайлович срочно вызвал подчинённого к себе. Вообще, на памяти Саши такое было впервые, и тон, который звучал в трубке телефона, не предвещал ничего хорошего. От накатывающей по пути к начальнику тревоги вкупе с накладкой на переживания после разговора с Игорем молодой человек почувствовал тошноту.
— На! Полюбуйся! — без какого-либо приветствия произнёс шеф и бросил несколько листов с текстом на стол.
— Что это?
— Не придуривайся, Иванов! Это ссылки на сайты, которые ты посещал со своего компьютера за последние два месяца! Безопасники распечатали. Вот объясни мне: как можно быть таким идиотом? Ладно, хрен с ней, с работой ещё! У тебя же жена беременная, Сань! В общем, иди пиши объяснительную по этому поводу на моё имя. Всё остальное будет выяснять дисциплинарная комиссия. У меня, откровенно говоря, нет никакого желания за тебя вписываться во всём этом.
Не проронив ни слова, Александр покинул кабинет. Спускаясь по лестнице, минуя свой этаж и сам того не замечая, он вышел на улицу к курилке. Стрельнув очередную сигарету, Саня не придумал ничего лучше, чем просто пойти домой. Ему не хотелось возвращаться к своим коллегам и слушать унизительные подколы и шутки после разоблачения. Сейчас больше всего хотелось просто умереть. Одиночество. Он чувствовал тотальное одиночество и опустошение, которое будто перманентно расширялось и разрывало изнутри. Домой тоже хотелось идти меньше всего и отвечать на вопросы жены, которая будет интересоваться, почему он пришёл раньше. По итогу он выключил телефон и пошёл в ближайшую забегаловку, чтобы напиться.
***
Вечером, привычно заняв место за монитором компьютера, Рауцер с нетерпением зашёл на свой почтовый ящик в Даркнете, чтобы наконец-то увидеть письмо с видеороликом. Скачал файл и открыл — его взору предстало небольшое видео. Низкий голос озвучки за кадром в сопровождении субтитров на английском снизу начал вещать:
«С самого начала времён Великие творения человеческой природы практически никогда не оставляли кого-то равнодушным, начиная с наскальных рисунков и невнятных сочетаний звуков предков и заканчивая современной живописью и внушительными вокальными данными нынешних деятелей. С каменных пещер до невероятных небоскрёбов. От охотничьих рыков до непревзойдённой поэзии. Искусство пронизывает каждую клеточку человеческого организма, по сути создавая его внешний и внутренний облик. От одежды, обуви и аксессуаров на нём до представлений о любви, ненависти, Боге, дьяволе, жизни и… смерти. Представляем вашему вниманию танатизм. Действие первое…»
Дальше по сценарию должен был быть вставлен видеофрагмент с историей Ильи. А до него в видеоряде показывались различные произведения искусства, а также портреты авторов с постепенным ускорением. Архитектура, живопись, поэзия, музыка, театр, кинематограф, танцы, современное искусство и т. д. менялись калейдоскопом слайдов всё быстрее и быстрее под также нарастающий темп ударных барабанов с внушительным басом, пока он резко не оборвался и посреди белого экрана в полной тишине не появился чёрный квадрат, который после слова «смерть» стал плавно надвигаться на зрителя и полностью заполнять собой экран. На нём-то и появилась надпись про танатизм, которую диктор озвучил в гнетущей тишине низким тембром. Надо признаться, ролик выглядел вполне эпично и действительно мог бы послужить каким-нибудь промороликом к фильму.
Чего, к сожалению, нельзя было сказать о второй части, которую ему прислал Илья в виде собственной небольшой истории. Ничего нового в ней для Рауцера не было. Парень вкратце описал то же самое, что раньше рассказывал ему. О ежедневных бытовых трудностях, испытываемых инвалидом с самого детства, об отношении к нему окружающих и так далее. Конечно же, качество первой части ни в какое сравнение ни шло со второй, но больше всего Григорича расстраивала потеря динамики ролика. Особенно протяжные слова Ильи, которые он долго и с огромным трудом выговаривал в трёхминутном видео.
— Как же убрать это нудное мычание? — вслух произнёс он и загрузил видео в редактор. Провозившись с ним порядка трёх с половиной часов до поздней ночи, ему удалось ускорить его, повырезав ненужные паузы, и немного снизить тембр с помощью эквалайзера, чтобы голос казался более-менее убедительным. Дальше он склеил две части в одну и отправил Илье.
