Но он, одержимый навязчивой идеей, ничего не замечал, закрывая глаза на действительность. Кларисса, ум которой уже помутился, значила теперь для него не больше, чем слабая, раздражающая его тень. Роджер почти не разговаривал с женой и только Арабелле навязывал свое внимание, которое крайне досаждало ей.
– Скоро все наладится, – уверял он падчерицу, – дела поправятся. Род Куртни опять получит права на то, что ему принадлежит... У тебя будет красивая одежда и драгоценности, о которых только может мечтать девушка... – Глаза Роджера с набрякшими веками оценивающе скользили по ее золотым волосам и по нежным белым плечам. – Только доверься мне. Теперь уже недолго осталось. Скоро ты явишься всему свету как хозяйка и наследница Фернгейта и «Веал Фэнси».
– А как же Руперт, – возражала она, – и мама? – Ее прозрачные глаза были холодны, как лед, губы сжаты, хотя в глубине души Арабелла испытывала жалость к этому опустившемуся, деградирующему человеку.
– Руперт! – Роджер вдруг оживился. – Этот хлыщ, он не настоящий Куртни! Если он не переменится, я лишу его наследства. Я уже решил. Как тебе нравится это, девочка? – И он ласково дотронулся до пряди золотых волос. – Ты вместо него, а? Наследницей?
Арабелла тряхнула головой, пригладила волосы и резко сказала:
– Он твой сын, и у тебя есть жена. Мне кажется, тебе стоит об этом почаще вспоминать.
Багровое лицо Роджера стало почти черным.
– Ты меня прогоняешь, лукавая девчонка?
– Конечно нет. Просто напоминаю. Роджер успокоился, гнев пропал.
– Да, ты права. Пожалуй, в твоих словах есть смысл. Но скоро все переменится, девочка.
И его предсказания оправдались.
Однажды, на следующую весну, Клариссу нашли, в постели бездыханной. Сильный запах алкоголя, смешавшийся с запахом ланданиума, наполнял тесную неопрятную спальню. Кларисса умерла от сильного сердечного приступа.
Арабелла была вынуждена взвалить на свои полудетские плечи все хлопоты, связанные с похоронами, и временно исполнять обязанности хозяйки дома.
«Дыра мертвеца» находилась у края болот, внизу, в четырех сотнях ярдов слева от Фернгейта. Отвесная яма шириной в двадцать футов перерезала линию границы, разделяющей поместье Фернгейт и общественный выгон. Местная легенда гласила, что яма бездонна и служит убежищем дьяволу, хотя на самом деле здесь, очевидно, была раньше каменоломня и проходила граница старых рудников.
Окрестные жители, особенно пастухи, избегали гиблого места, так как не проходило года, чтобы чья-нибудь корова или овца не свалились туда. Время от времени обновляли ограду вокруг ямы, вешали табличку на низкое дерево с предупреждением для прохожих и проезжих. Но так уж повелось, что за ограждение опасного места отвечало семейство Куртни. Окружающая территория производила зловещее впечатление заброшенности и отсутствия жизни, хотя там водились крысы и змеи, которые то и дело шелестели в траве. Черная болотная вода просачивалась через трещину, наполняя яму. Местные власти уже предупреждали Роджера о том, что яму нужно прикрыть, но он игнорировал их послания.
– За это несет ответственность графство, – говорил он, – и, если они вторгаются на мою землю, пусть и платят по счету.
Никто ничего не делал, и в черную дыру в земле, полуприкрытую зарослями куманики и разросшимися сорняками, продолжали проваливаться лисы, собаки или овцы. Сверху дыра была почти не видна, только иногда ночью при свете луны в ней, как черное стекло, мерцала вода. Именно в такой вечер, возвращаясь из Пензанса после деловой встречи, Дюк заметил нечто, что его весьма заинтересовало.
Дюк вел лошадь под уздцы, так как в этом месте подъем был крут. Вдруг он остановился: огибая холм снизу, справа от Дюка, покачиваясь и согнувшись, в сторону торфяников Куртни неуверенно двигался человек. Он нес мешок, а под мышкой у него был зажат какой-то предмет, очевидно, ружье. Дюк прищурился, стараясь разглядеть человека получше, и, когда луна вышла из облаков, узнал Сарна.
Что надо здесь беспутному братцу? Несомненно, хочет по старой привычке побраконьерничать перед тем, как запоздало вернуться к своей семье. Глупец! Горький гнев душил Дюка. ин, должно быть, в стельку пьян, если надумал играть в такие игры в лунную ночь, когда его фигура отчетливо видна из Фернгейта.
В это время зажегся свет в одном из окон Фернгейта, и полоса от него упала на тропу, еще сильнее осветив ее, и так уже залитую лунным светом. Какая-то черная тень зигзагами пролетела через свет, напомнив Дюку гигантское насекомое. Он чуть не вскрикнул, но в это время неожиданно показался всадник, который поскакал от дома в сторону тропы, а потом повернул налево.
Дюк почти сразу же узнал всадника. Это был Роджер Куртни. Он несся как сумасшедший, чтобы расправиться с вторгшимся на его территорию пришельцем.