Сол не мог удержаться от сомнений. Он верил Арабелле, но... Тут было много «но», много тайных причин, которые мучили его. Она красива, и в его глазах ее красота лишь усилилась вследствие приближающегося материнства. Воспоминания о ее долгом отсутствии преследовали Сола. Она, должно быть, очень много времени проводила в обществе своего мерзкого братца. Руперт всегда следил за ней: Арабелла еще до замужества говорила, что это просто ревность со стороны брата. Ревность, да, но и что-то еще, и осознавать это было невыносимо. В присутствии жены Сол старался скрывать свои мысли, но, когда оставался один, сомнения охватывали его.
Погода в конце месяца стояла тихой. Год был сухим.
Был ясный день, когда Леона и Дюк отправились в контору адвокатов. На Леоне была соломенная шляпка, украшенная искусственными маками и завязанная под подбородком тонким муслиновым шарфом. Ее платье было из толстого кремового льна, на платье была накинута ярко-красная шаль. В нем она была на тайном венчании с Дюком, его же наденет еще раз на венчание в церкви, когда пройдет положенное время траура с момента официального объявления Сарна мертвым. На официальной церемонии бракосочетания в соответствии с законами Великобритании настаивал Дюк во избежание всех недоразумений в будущем, хотя их отношения от этого никак не изменятся.
И Леона в глубине души была с ним согласна. Ее мысли, тем не менее, были далеки от этих подробностей, когда она ехала на встречу с адвокатами.
Дюк ради такого случая был в белой шляпе и в черном бархатном жакете. Он гордился, что рядом с ним с королевским видом сидит красивая Леона. Да, у нее королевский вид, подумал он, еще раз бросив взгляд на ее гордый профиль, который четко вырисовывался на фоне ясного неба. Он был настроен пойти на встречу с адвокатом вместе с ней, но, когда подъехал к конторе, переменил решение.
– Нет, любовь моя, – сказал он, – я провожу тебя, чтобы ты знала, что у тебя есть охрана, – Дюк усмехнулся, – а потом буду ждать, когда закончится твоя таинственная встреча. Это твое дело, Леона, у тебя на плечах светлая голова. Я уверен, что ты не подпишешь никакого подозрительного документа без совета. Если буду тебе нужен, я поблизости.
Через несколько мгновений Леона уже была в конторе адвокатов Дрейка и Уилсона.
– Сюда, мадам.
Молодой человек провел ее в комнату, обставленную мебелью красного дерева. Она вошла. Дверь закрылась за ней. В комнате стоял запах бумаг и книжной пыли. Леона остановилась на середине комнаты. Человек с длинным бледным лицом поднялся из-за письменного стола ей навстречу с протянутой рукой.
– Миссис Дарк? – спросил он. – Леона Дарк?
Она пожала руку, которая оказалась холодной, но сильной, и кивнула.
– Да, – ответила она. – Вы прислали мне письмо.
Он на минуту снял очки, протер их, надел снова и сказал с приветливой улыбкой:
– Фредерик Уилсон, к вашим услугам. Могу я представить вас полковнику сэру Уильяму Уингрейну? Он хотел сообщить вам важные новости.
Сначала, поскольку комната была слабо освещена единственным маленьким окном, Леона не разглядела тонкую фигуру пожилого человека, который сидел на обтянутом кожей стуле в углу. Когда он поднялся, она отметила, что это не пожилой человек, а очень старый. Он снял шляпу, и она обратила внимание на редкие пряди седых волос. Его глаза смотрели из-за стекол пенсне в золотой оправе. Он был чисто выбрит, черты лица его были четкими и правильными, и можно было представить, каким он был в молодости.
В какой-то момент Леона была поражена. Она уловила что-то очень знакомое в чертах его лица. Конечно же! Черты этого таинственного незнакомца были повторением ее собственных черт: прямой нос, высокие скулы над сильным подбородком... Он был высок, с широкими плечами и военной выправкой.
Старик сделал несколько шагов к ней, внимательно всматриваясь в ее лицо.
– Что за имя, – он недовольно поморщился, – Леона... Вас должны были звать Присцилла. Фамильное женское имя в нашей семье, так звали мою мать, и ее мать тоже. – Он помахал рукой. – Садитесь. Садитесь. Мы должны о многом поговорить.
Леона автоматически подчинилась. Адвокат покашлял, взял со стола бумаги и двинулся к двери.
– Я оставлю вас, чтобы вы могли поговорить с леди наедине, сэр Уильям. Позвоните в колокольчик, когда вам понадоблюсь, и я вернусь. – Он быстро кивнул и вышел.
Сэр Уильям обмахнул сиденье стула носовым платком и сел. Все его внимание было приковано к Леоне.
