Положение становилось все серьезнее… Джон подняла колено, пытаясь ударить врага в пах, но негодяй привык к уличным дракам и, сумев вовремя увернуться, вцепился в поднятую ногу Джон, стягивая панталоны.
— Мило, очень мило, — пропыхтел он, стиснув ягодицы девушки.
Остальные мальчишки зачарованно наблюдали за происходящим. Большинство из них были совсем молоды, такого им видеть еще не доводилось.
— Ты не можешь сделать это! — запротестовал Том Йокс.
Бастскин на секунду прекратил свое занятие, помедлив ровно столько, чтобы успеть врезать Тому кулаком поддых.
— Ты знал ее и не сказал! — злобно процедил он. — Я тебя по стене разотру, вот только кончу с ней!
Том, не в силах вздохнуть, схватился за живот. Ясно, что у него не хватало сил защитить девочку. Но эта передышка дала Джон возможность собраться.
Когда Бастскин вновь повернул голову, девушка молниеносно размахнувшись, целя ему в нос, но опыт уличных драк вновь спас негодяя; тот дернулся, и удар пришелся в рот. Из рассеченной губы закапала кровь, но это, конечно, его не остановило. Костяшки пальцев Джон ныли — зубы оказались ужасно твердыми.
Теперь Бастскин старался стянуть с Джон панталоны, а Джон из последних сил держалась за них, яростно брыкаясь. Голова ее моталась взад-вперед, волосы рассыпались по плечам, но вырваться не удавалось. Краем глаза Джон заметила кравшегося к двери Тома, и на секунду пожелала, что бы тот был хоть немного старше, выше и сильнее. Беда его в том, что он хоть и порядочный спокойный парнишка, помочь бы ей все равно не смог; даже сумей он побороть Бастскина, мальчишки бы одолели его и держали бы, пока Бастскин не покончил бы с Джон.
Медленно-медленно сползли панталоны, обнажив ноги девушки. Еще рывок и слетели порванные подштанники.
Мальчишки все, как один, застыли, не сводя глаз с боровшихся — наверняка почти ни один не видел раньше обнаженную девушку.
Джон лягалась, брыкалась, даже ударила наглеца головой, но тот, бросив ее на пол, придавил всем весом и извиваясь, начал стягивать с себя одежду, торопясь обнажить наиболее важную часть своего тела. Очевидно, Бастскин не придумал всю историю с дочерью надсмотрщика; он явно знал, как обращаться с девушками.
Джон клацнула зубами, пытаясь укусить насильника, но это тоже не удалось. Он коленом раздвинул ее ноги, готовый совершить задуманное. Девушка устала от борьбы и не могла сопротивляться. Но сдаться Джон тоже не собиралась и продолжала вырываться, надеясь, что представится случай ударить его в то самое место, после чего он уже ни на что не будет способен.
Но тут над ними нависла зловещая тень стражника. Мускулистая ручища ухватила негодяя за воротник и подняла в воздух.
— Девчонка! — воскликнул стражник. — Идиот проклятый! Неужели не сообразил, что девственница стоит на Рынке в десять раз больше, чем ты! Знаешь, каково наказание за такие проступки!
Бастскин попятился. Руки инстинктивно дернулись к ширинке штанов. Он, видимо, вспомнил чем может грозить подобный промах.
Стражник отбросил его, оценивающе оглядывая Джон, лихорадочно натягивающую панталоны, и очевидно увидев все, что считал необходимым, кивнул:
— Первый сорт! Получим награду за такую находку! Пойдем со мной, девушка!
Другого выбора не было. Джон, не глядя по сторонам, пошла следом за стражником. У двери, скорчившись, стоял Том.
— Сэр, вспомните…
Стражник приостановился.
— Да, ты позвал на помощь.
— Они убьют меня, если…
— Ладно, переведу тебя в отдельную камеру, — решил стражник. — Пойдем.
— Больше ничего не смог придумать, — прошептал Том девушке.
Та быстро коснулась его руки.
— Знаю.
Но тут ее втолкнули в загон, где содержались девушки, а Тома повели в одиночную камеру. Джон не знала, увидит ли его снова когда-нибудь.
На Рынке Мальчиков воняло немытыми телами и башмаками, заляпанными навозом. Рынок Девушек был почище, но Джон боялась его гораздо больше. Мальчиков отправляли на тяжелые работы, но девушек покупали для развлечения, а эта участь была гораздо худшей.
Джон оказалась в темной камере, где восемь-десять девочек, погруженных в тяжкие мысли, молча сидели по стенам.
Джон стоически перенесла необходимые процедуры — ее раздели, проверили, чтобы убедиться в девственности и отсутствии болезней, вымыли холодной водой и обрядили в рубашку из грубой ткани и шлепанцы. Теперь Джон стояла перед девушками, ощущая обнаженное тело под рубашкой. Видимо девушек, выводимых на продажу, раздевали догола, чтобы покупатели смогли оценить их достоинства.
Однако Джон ухитрилась сохранить остатки гордости — ей удалось пронести в камеру драконьи ягоды, спрятав их за щекой. Конечно, они были совсем ей ни к чему, но сильнее всего жгло желание доказать, что они не смогут раскрыть все ее секреты и лишить последней собственности. Правда, вкус ягод был ужасным, хотя Джон даже не надкусывала их — щека страшно онемела. Но ей удалось пронести ягоды мимо бдительных надзирателей, и девушка находила в этом утешение, хотя и слабое.