Фенрис продолжал стоять, даже когда вальх выпустил безвольно обвисшую руку и скользнул ему за спину. В покрытой цветными узорами мускулистой руке возник похожий на серп нож.
Когда ирландец примеривался к превратившейся в кровавую кашу шее хищно изогнутым клинком, Хьяль мимолетно удивился: там еще осталось что резать. Много позже Хьяль удивится еще раз, увидев голову Фенриса. Скальд ожидал увидеть на лице мертвеца смесь ненависти и боли, но лицо северянина будет спокойным и умиротворенным. Хьялю даже покажется, что пепельный волк Тормунда счастливо улыбается.
Минутное замешательство, вызванное страшной смертью пепельного, прошло, и бой закипел с новой силой. Вот только гибель пепельного словно подорвала в людях Тормунда остатки боевого духа, чем тут же воспользовались нападавшие. Все попытки северян организовать сопротивление жестоко подавлялись. Небольшие группы викингов пытающиеся сражаться плечом к плечу безжалостно расстреливались засевшими в кустах, невидимыми лучниками. Утыканные стрелами еще живые люди со стонами умирали под ножами раскрашенных чудовищ.
Побоище явно входило в завершающую фазу. Единицы оставшихся на ногах норманнов уже не надеялись на спасение, стараясь лишь подороже продать жизни, и один за другим умирали под копьями, топорами и ножами дикарей. Убежать не пытался никто. Никто не молил о пощаде.
На поляне появились вальхи с веревками и сетями. Подобно чудовищным паукам они набрасывались на измотанных викингов, ловили и споро заматывали их в паутину. Отовсюду слышались безнадежные стенания и проклятия плененных воинов.
Последние способные сражаться викинги сгрудились вокруг вождей. Обнаженный до пояса Тормунд, багровый в пламени костров, со звериным рычанием размахивал секирой, раздавая во все стороны чудовищной силы удары. Рядом расчетливо и спокойно, больше защищаясь чем атакуя, сражался Агнар.
Вовремя заметивший непорядок рыжеволосый вожак нападавших с пронзительным криком указал в их сторону. Хлынувшие волной вальхи споро отрезали, оттеснили Агнара и Тормунда от остальных.
Часть ирландцев занялась непокорными вождями. Вальхи закружили вокруг Тормунда, уворачиваясь от чудовищных ударов. Верткий вальх кошкой повис на секире, другой кинулся на спину эстландца, еще один — под ноги. Мгновенье и толстый хевдинг исчез под лавиной погребших его цветасто-бронзовых тел. Плотная стена татуированных спин обступила Агнара.
Другая часть вплотную занялась последними держащими в руках оружие викингами. С трудом отбиваясь от мечущихся рассерженными рысями вальхов, Хьяль на мгновенье прижался спиной к ловко отмахивающемуся копьем седобородому эстландцу, тому самому, что на днях не поделил ожерелье с Асмундом. Они сражались в паре несколько секунд, как вдруг старик резко захрипел и повалился на землю, зажимая ладонями отбитый живот. Спина скальда оказалась открыта. Краем глаза Хьяль видел, как шишковатая короткая дубинка в мускулистых татуированных руках устремляется к его голове, но уже ничего не успевал сделать.
Жестокий удар опрокинул скальда колени. Все вокруг поплыло. Голова взорвалась еще одной вспышкой чудовищной боли, и земля резко устремилась навстречу.
Последнее, что видел, перед тем пришла тьма, Хьяль — молчаливо протягивающий рыжеволосому вальху рукоятью вперед меч Агнар.
Последней мыслью меркнущего сознания было — найдут ли Ульф и Асмунд их трупы среди этих бесконечных болот.
Асмунд шел по узкой, петляющей тропе, почти теряющейся среди высокой по колено, сочной, изумрудной травы, такой яркой, что она, кажется, отдала часть зелени низко нависающим небесам. Откуда-то сбоку слышен шум текущей воды, но старый викинг не может разглядеть что там. Из-за застилающего все вокруг тумана, он видит лишь тропу перед собой. Туман спереди. Туман по сторонам, и справа и слева. Туман густой пеленой смыкается сзади.
Асмунд не помнит, как оказался здесь. Не знает, куда и как долго он идет. Лишь шум воды, шелест травы под ногами да вездесущий туман. Странно, но Асмунд не ощущает поселившейся в последние годы в костях нутряной слабости. Мышцы его полны сил, тело энергии, дыхание глубокое и легкое, а сердце бьется спокойно и ровно. Ощущение возвращения былой мощи радует старого викинга, дарит ему ни с чем ни сравнимое счастье. Кажется, он может идти так вечно. Идти просто, чтобы ощущать радость самого процесса движения, наслаждаться переполняющей тело мощью.
Но тут тропа упирается в резко выступившие из тумана деревянные врата. Асмунд, ни на мгновенье не задумываясь, толкает тяжелые створки и делает шаг вперед в округлое кольцо деревянных стен. Ворота закрываются, захлопываются за спиной с протяжным противным скрипом, замыкая частокол в кольцо. Шум воды стих, как обрезанный. Туман здесь не столь силен, как снаружи, он не висит плотной стеной, лишь ползет толстыми белесыми змеями, просачиваясь сквозь щели в бревнах, позволяя разглядеть обстановку.
