— Хм. Почти десяток. Раненых еще больше. Некоторые не доживут до утра. — Ульф горько усмехнулся. — И ведь могло быть гораздо хуже, если бы они не растерялись или мы сплоховали где-нибудь.
— Я посвящу погибшим песню.
— И что им от этого, Хьяль? Поле боя пахнет кровью выплеснувшейся из вен, благоухает вывалившимися из распоротых брюшин кишками и всем чем эти кишки наполнены. В общем, запах не из приятных, а вы, скальды, воспеваете эти поля, будто они источают дивный аромат.
Некоторое время они молча потягивали пиво.
— Что удалось узнать от пленных?
— Все, как ты и предполагал. Это люди Хакона владыки Трондхейма. Есть такой фюльк в Трендалеге. Его род возвысился меньше десяти лет назад, но сейчас он далеко не последний человек в тех краях. Этим летом Хакон убедил часть вождей, что Финнмарк их исконный край, а мы здесь гости.
— А черноволосый? — Воспоминание о тучном командире трендов ворочалось на самой границе памяти, упорно отказываясь возвращаться в обжитую область.
— Хм. Этот пришел совсем недавно. И вообще, по всему выходит не тренд. Их здесь таких в последнее время много объявилось, молчаливых людей из ниоткуда. Владыка Трондхейма возвысил пришлых, приказав слушаться даже старым командирам судов. Люди поворчали, но, видимо, этот Хакон умеет настоять на своем.
— Не тренд говоришь? — Части головоломки наконец-то встали на места. Перед глазами Хьяля предстала еще одна картина. Гораздо менее яркая, чем те что, преследовали его во сне, но в некотором роде даже более пугающая.
Хьяль вскочил и, не обращая внимания на окрик, удивленного Ульфа со всех ног бросился к конунгу.
Он нашел его там же, где оставил. Задумчивый Агнар сидел на корточках около затухающего костра.
— Я вспомнил, где видел черноволосого. — Хьяль старался не смотреть в сторону лежащих у огня изогнувшихся в причудливых позах окровавленных тел.
— Безумный, я смотрю ты совсем плох, раз мерещится всякая чушь. — Чистящий нож Торгейр выразительно посмотрел на скальда.
Хьяль не обратил на Забияку внимания.
— Несколько лет назад в Ослофьорде! Я видел черноволосого вместе с Косматым! Это один из людей Харальда! Людей для особых поручений!
— Безумный, тебя сегодня по шлему не били? Хотя, чего это я спрашиваю. Ясно, что били. — Голос Забияки был обманчиво мягким, так обычно говорят с детьми и умалишенными.
— Торгейр, умолкни. — Конунг устало поднялся. — Пройдемся.
Некоторое время они шли молча. Костер почти растаял вдали. Темные громады камней освещались лишь холодных светом редких звезд.
— Так, когда и где ты его видел? — задумчиво спросил Агнар.
— Говорю же в Ослофьорде. В тот день меня с другими приезжими, гостями, купцами и скальдами, принимали при дворе. Черноволосый был там, среди людей Харальда Косматого. Доверенных людей. Один из гостей — ярл из недавно перешедших под руку Ослофьорда земель — назвал его конунговым псом. Назвал тихонько, вполголоса, но я стоял рядом и слышал.
— Ясно. — Конунг резко развернулся.
Назад они шли молча. Неподалеку от костра конунг остановился.
— Пока забудь об этом. Он мог поссориться с Харальдом или с кем-нибудь из эстландской знати. Податься сюда в поисках добычи. Просто отправиться искать приключения, наконец. В любом случае, Хьяль, пока ничего не говори людям.
— А если спросят? Торгейр уже, скорее всего, растрепал всем, что безумному скальду опять что-то привиделось. — Скальд передразнил насмешливый тон потомка серкландки.
— Если спросят: ты ошибся, обознался и вообще тебе привиделось, — жестко отрезал вождь.
— Хорошо, Агнар.
— Вот и славно. — Не оглядываясь конунг, направился к костру. Грустно усмехнувшись, Хьяль пошел искать Ульфа. Возможно, у того еще осталось достаточно пива, чтобы забыть обо всем. Хотя бы до завтрашнего утра.
На следующее утро ладьи покинули сей гостеприимный берег.
Трупы погибших братьев удостоились почетного огненного погребения. Благо под рукой оказалась целая ладья, которую все равно было не забрать с собой. Как бы не кряхтел прижимистый Асмунд, но конунг не забыл, как недостаток людей на веслах чуть не привел их к гибели, в той безумной гонке, что устроили им ныне мертвые враги.
Павших вместе со скарбом и оружием сложили на корабль и, спустив его на воду, подожгли. Воздух наполнился клубами жирного черного дыма и веселым треском пылающего дерева. Огонь стал последним пристанищем погибших товарищей, чьи души наверняка уже пьют хмельной мед в чертогах погибших в бою героев.
Молчаливые воины взошли на драккары. Вода вспенилась под ударами весел. Ладьи медленно и величаво отчалили от берега, разрезая килями воду залива, на дне которого лежали, погружаясь в ил, обломки двух ладей и несколько десятков захлебнувшихся в ледяной воде мертвецов.
Когда корабли проходили под скалами, темными громадами нависающими над узкой горловиной каменного мешка, воины против воли нет-нет да бросали настороженные взгляды вверх. Слишком резко врезалась в память сцена гибели одной из вражеских ладей. Люди вздохнули спокойно, лишь когда перед ними раскинулся вольный морской простор.
