Но ведь нет. Билл сказал Балуру, а Балур сказал Фиркину — закрыть рот и не рыпаться. Сидеть тихо, изображать благопристойного святошу. Но если бы Фиркин знал, что придется вести себя благопристойно, он никогда не сделался бы святошей! А кто такой Билл? Он же сказал, что не пророк. А потом — что пророк. Или что он не был, а потом стал. Совсем тут ничего не понятно.
Перспективу туманил бродящий в голове хмель. Но Фиркин твердо знал, что хочет большой драки. А ее нет!
Но Балур — он ящер разумный. Богобоязненный. Может, если голос пророка шепнет ему пророческое слово, то…
Ящер стоял на тавматургической повозке, временами бил себя в грудь и поворачивался, чтобы показаться толпе с лучшей стороны.
Фиркин решил провернуть дело мягко и деликатно. Не надо злить ящера. Он, вообще говоря, тварь значительных размеров.
— Ты! У тебя яиц совсем нет, — сообщил ящеру Фиркин.
Балур посмотрел на него сверху вниз. Фиркин постарался сосредоточиться.
— Здоровенная ящерица такая, — икнув, заметил Фиркин. — Здоровенные кулаки и все такое.
Старик неопределенно махнул рукой, потеряв логическую нить, икнул снова.
— И где твои кулаки?
— Они суть будут сейчас на твоей глотке, — пообещал Балур.
— Да они в твоей заднице! — провозгласил Фиркин, будто не расслышав предыдущей реплики. — И это потому, что малыш Билл приказал тебе держать их там. Он взял твою… в общем, женщину, твою малышку Летти, а потом приказал тебе сунуть руки в задницу, и ты сунул.
— Ты лучше придержи язык, — прорычал ящер. — Я суть убивал святош раньше.
— Давай! — прошипел Фиркин. — По крайней мере, это будет лучше…
Он снова потерял нить разговора, отчаянно напрягся, отыскивая, затем ухватил скользкую сволочь обеими руками.
— Лучше, чем видеть, как ты трясешься здесь, точно павлин без хрена.
Фиркин подумал, что удар получился мощный. Умно! Фиркин восхищался собой еще полсекунды.
Потом весь его мир заслонил кулак Балура.
Чуда опять споткнулась, опять упала и поцарапала колени, и ее опять рывком поставили на ноги. Мужчина, распоряжавшийся черными фургонами, был неутомим и безжалостен. Рука — будто стальная балка, кулак — тиски, мертво держащие и тянущие вверх. Чуда царапала и дергала их — напрасно. Слишком уж она его разозлила, загнала за пределы всякого терпения. Назад не вернуть.
Ее колотило от страха. Ноги дрожали, угрожая подкоситься снова. Она попыталась отдышаться, собрать силу воли.
Они шли вверх по дороге, что опоясывала гору, вилась серпантином, протискивалась под арками обожженного камня, сужалась до узких тропок, огибала кратеры, булькавшие и плевавшиеся едким дымом. Чуда пыталась свободной рукой касаться вулкана, но когда поднялись выше, камень начал жечь пальцы. Небо над головой помрачнело.
Поле боя теперь просматривалось целиком. Насколько же жалко выглядело войско Билла в сравнении с армией Консорциума! Одна ничтожная ошибка в плане — и катастрофа неизбежна. Полное уничтожение. А возможностей ошибиться — хоть отбавляй.
Сейчас Чуда ощущала себя сплошной ошибкой.
Наконец дорога протиснулась под аркой, глядящей на утесистый крутой склон. Половина высоты вулкана. По оценке Чуды, шли уже два часа. Дышалось тяжело, ноги тряслись. Изнеможение и ужас плавно переходили друг в друга.
Своды туннеля сжались над головой, будто кулак.
— Как я уже объясняла, я полностью готова идти сама и чистосердечно признаться, — выдавила Чуда между судорожными вздохами.
Но мужчина уже давно перестал обращать внимание на ее слова.
Становилось все жарче. Шелковое платье прилипло к телу. Некуда спрятаться, нечем защититься. Уж лучше бы она выторговала у Билла роль солдата. Тогда на теле оказались бы хоть какие-то доспехи.
Туннель уходил все глубже в скалу, его стены делались грубее, угловатее, грознее, словно гора не хотела пускать рубивших ее недра. Багрово светясь, коптили факелы на стенах.
Из сумрака выступили двустворчатые ворота — массивные, такие же черные, как фургоны с жалованьем. На каждой створке — по нетопырьему крылу. Чуду бесцеремонно подтащили к ним. Они давили и поражали воображение. Врата гигантов. Богов. Драконов.
Мужчина грохнул в них стальными костяшками латной рукавицы. Дерево загудело. По скальному коридору раскатилось эхо.
Никакой стражи. Что же, неудивительно. Зачем стража, если любое существо чуть разумнее неотесанного камня предпочтет держаться подальше.
Мужчина толкнул Чуду вперед. Она снова шлепнулась на безжалостные камни, вскрикнула. На этот раз он ее не поднял — просто ушел.
Она молча глядела ему вслед, слишком изнуренная, чтобы умолять. Не так все должно было произойти. Совсем не так.
За спиной со скрипом приоткрылась створка.
Чуда попыталась собраться, взять себя в руки. Она знала, что за этими воротами. А вернее, кто за ними. Именно из-за обитавших в нутре вулкана драконов она согласилась на трижды проклятую дурацкую эскападу. Еще два дня назад Чуда утверждала, что возможность увидеть драконов — чуть ли не самое важное в ее жизни. А теперь она не могла и шевельнуться.
